Джинн в моей квартире - Александра Европейцева

с места и не сдвинусь, — ответил он, развалившись в кресле с видом человека, приготовившегося к лучшему представлению в сезоне. — Наблюдать за зарождением человеческих романов — мой любимый вид спорта. По драматизму уступает только наблюдению за тем, как они разваливаются. Но начало всегда многообещающе.

— Варвара Михайловна! — голос Максима за дверью стал твёрже, в нём появились профессиональные нотки.

— Я не одета! Дайте несколько минут!

Паника, острая и холодная, пронзила меня насквозь. Мысленные картины, одна нелепее другой, замелькали перед глазами: Максим, видящий левитирующего в кресле незваного гостя; моя репутация адекватного человека, безвозвратно катящаяся в тартарары… А вместе с ней — и этот робкий, тёплый интерес в усталых серо-голубых глазах, который мне так внезапно и безумно захотелось сохранить.

Инстинкт самосохранения, помноженный на чисто женское упрямство, сработал быстрее мысли. Я метнулась к Камилю, не раздумывая схватила его за рукав дорогой рубашки и со всей силы рванула на себя.

— Ай! — он издал неожиданно человеческое восклицание, больше от негодования, чем от боли. — Что ты…

— Молчи! — прошипела я, волоча его к большому, старому платяному шкафу, где хранились зимние вещи и лыжи. Джинн, весивший, как выяснилось, ничуть не меньше обычного мужчины, почти не сопротивлялся. Скорее, позволял тащить себя с выражением глубочайшего презрения ко всему происходящему.

— Это новый уровень абсурда, — процедил он, когда я распахнула створку шкафа. — Ты пытаешься спрятать джинна в гардеробе?

— Заткнись и залезай! — Я буквально впихнула его внутрь, на груду пуховиков. Его длинные ноги неохотно поддавались, а лицо было последним, что скрылось в темноте перед тем, как я захлопнула дверь.

— И не шевелись! — добавила я, прислонившись спиной к шкафу, будто могла удержать его силой воли.

Из-за двери донеслось приглушённое:

— Надеюсь, у тебя там нет моли.

Я не стала отвечать. Сделала глубокий вдох, поправила волосы и, стараясь, чтобы рука не дрожала, повернула ключ в замке. Дверь открылась.

На пороге стоял Максим. Второй раз за день. На этот раз он был без напарника, и на лице читалась неподдельная озабоченность. Взгляд мгновенно скользнул по мне, по прихожей, задержался на моих глазах.

— Варвара Михайловна. Всё в порядке? — спросил он, не переступая порога, давая мне пространство. — Вы долго не открывали.

— Всё в порядке, — выдохнула я, и голос, к моему удивлению, прозвучал почти нормально. Ложь, подпитанная адреналином, лилась гладко.

— Я звонил на ваш мобильный. Два раза. Вы не брали трубку.

— Извините, я… не слышала. Зарядка, наверное, — бессвязно пробормотала я, отступая, чтобы впустить его. — Проходите. Всё в порядке.

Но он не двигался с места. Его взгляд, профессиональный, цепкий, уже заметил что-то.

— У вас вода течёт? — спросил он, прислушиваясь к доносящемуся с кухни сухому свисту. — Или это так…?

— Да нет, просто… кран сломался, — выпалила я, чувствуя, как горит лицо. — Собиралась починить.

Максим медленно кивнул, но тревога в его глазах не угасла. Он шагнул в прихожую, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Участковый прошёл в гостиную, его внимательный взгляд выхватывал пустое кресло, две чашки на журнальном столике. Одну — мою. Вторую — Камиля.

— У вас гость? — спросил он нейтрально, указывая взглядом на чашки.

Мозг заработал на пределе. «Светка. Скажи, что была Светка».

— Да, — сказала я. — Подруга. Светлана. Только что ушла. Мы… пили кофе.

Максим провёл рукой по коротко остриженным волосам, и в этом жесте была непривычная нервозность.

— Тот мужчина… тот, которого мы увезли, — начал он, подбирая слова. — Он исчез из машины по дороге в диспансер. Буквально испарился. Напарник отвлёкся на светофор, обернулся, а на заднем сиденье никого нет. Двери были заперты.

В тишине прихожей его слова повисли тяжёлым, нелепым грузом. Я ощутила, как по спине пробежали мурашки. Я знала, что Камиль это слышит. И представляла, какую саркастическую ухмылку он сейчас, наверное, сдерживает.

— И… испарился? — повторила я тупо.

— Так сказал напарник. Я, конечно, думал, что он просто прозевал, что тот как-то выпрыгнул… Но потом проверили камеры на соседних домах. На них… — Максим замялся, и в его глазах мелькнуло смущение. — На них ничего нет. Никто из машины не выпрыгивал. Признаться, я ничего не понимаю. Я подумал… он мог вернуться сюда к вам. Вы уверены, что всё в порядке?

В дверь постучали еще раз — уже не три чётких удара, а нервная, дробная барабанная дробь, и тут же раздался звонок, долгий и настойчивый. Да что ж такое! У меня сегодня не квартира, а проходной двор! Кого еще несет?

— Варь! Ты там! Открывай! Это я! — послышался снаружи взволнованный, высокий голос Светланы.

У меня в глазах потемнело, а глаз нервно задергался! Я же только что сказала Максиму, что подруга ушла! Вот… какого она вообще приехала?

— Варвара Михайловна, вы открывать собираетесь? – спросил этот симпатичный мужчина, и я со вздохом направилась к входной двери.

Дверь буквально влетела внутрь, едва я успела дёрнуть за ручку. На пороге стояла Светлана, запыхавшаяся, с разгоревшимися щеками и огромными, полными паники глазами. В руках она сжимала телефон, как гранату.

— Варь! Что случилось? Я получила... — она начала выпаливать, но резко обрезала себя, увидев в прихожей Максима.

Участковый, в свою очередь, медленно повернул голову от меня к Светке. Его брови, и без того слегка сведенные к переносице от напряжения, теперь сомкнулись в явно недоуменную, изучающую складку. Он не сказал ни слова, просто смотрел, переводя взгляд с одной женщины на другую.

— Гражданка, простите, а вы кто?

— Я, Светлана! Подруга Варвары! — почти крикнула Светка. — Она мне странное сообщение прислала!

— Светлана? — наконец произнес он, и в его низком голосе явственно звучал вопрос.

— Да? — брякнула Света, машинально отвечая на обращение незнакомого мужчины в форме. Её взгляд метнулся ко мне: «Что он тут делает?»

— Вы же, — Максим говорил медленно, взвешивая каждое слово, — только что ушли от Варвары Михайловны. По её словам.

В воздухе повисла густая, липкая пауза. Я чувствовала, как под взглядом Максима кожа на лице горит огнем. Светлана смотрела на меня, и в её зелёных глазах читался полный, абсолютный ступор, быстро сменившийся обидой и жгучим любопытством.

— Я? Только что ушла? — она растерянно уставилась на меня. — Варенька,