Ученики без имени - Анастасия Бэйланд

– Хорошо. Как скажешь, – наконец произносит Хунь Лан.

Глаза у него грустные, похожие на два непроницаемо-черных омута, когда он поднимается и протягивает руку, чтобы помочь встать. Оказавшись на ногах, Гань Юэ поправляет куртку, одергивает подол и засовывает руки в карманы. И первым делает шаг по «взлетке», пытаясь не обращать внимания на чувство, будто опять не оправдал чьи-то ожидания. На этот раз – Хунь Лана.

От университета до набережной недалеко, пятнадцать-двадцать минут ходьбы, так что они идут пешком – это быстрее, чем ждать на остановке общественный транспорт.

Вначале Гань Юэ думал, что вести будет сам, но в конечном итоге они как-то неуловимо меняются ролями и провожатым выступает Хунь Лан. Практически про каждый дом, мимо которого они проходят, у него находится история о том, кем, когда и с какими подробностями тот был построен. Кажется, самый скучный рассказ из уст Хунь Лана способен превратиться в увлекательное повествование, которое заставляет кинематографичные образы мелькать перед глазами.

Гань Юэ заслушивается. Идет следом, не задумываясь, и только где-то посередине понимает, что его стараются вести закрытыми улочками, на которых слабее чувствуется ветер – здесь как раз больше всего исторических зданий, потому что новые районы слишком распахнутые и просторные. Холод все равно пробирается под куртку, и пальцы мерзнут даже в карманах, но Гань Юэ… благодарен.

В том числе за то, что Хунь Лан не демонстрирует своей заботы открыто.

В какой-то момент Хунь Лан перестает говорить, шаги его чуть замирают, а потом ускоряются: он торопится к углу улицы, проскальзывает по тротуару черным пятном на фоне выкрашенного в светло-серый кирпича. А потом останавливается и, улыбнувшись, указывает на ярко-синюю вывеску маленькой неприметной кафешки в нескольких метрах впереди. «Домик доброго дядюшки», небрежным росчерком, будто мелком по доске.

Гань Юэ первый раз слышит это название, но он совершенно точно догадывается, что сейчас будет.

– А-Юэ, – зовет Хунь Лан, – давай зайдем сюда.

– А-Лан, – произносит Гань Юэ, останавливаясь рядом, – я же говорил, что не голоден.

Однако Хунь Лан мягко, но настойчиво обхватывает его запястье, тянет руку из кармана на ледяной воздух. Его всегда немного прохладные пальцы сейчас кажутся теплыми. По крайней мере, уж точно теплее, чем у Гань Юэ.

– Зато голоден я, – заявляет Хунь Лан. – Просто не представляешь как. Ты ведь не бросишь этого недостойного?

Гань Юэ обреченно вздыхает. На скулах Хунь Лана по-прежнему чуть розовое, а губы, наоборот, бледные, бледнее обычного. Неужели все-таки замерз? Хунь Лан застывает едва ли не статуей, смотрит выжидающе, почти не сжимая пальцы, – если захотеть, можно легко вырвать руку. И Гань Юэ, не выдержав, сдается.

– Я не буду ничего заказывать, – говорит он вместо согласия.

– Мне будет достаточно, если ты просто посидишь со мной, – заверяет Хунь Лан и решительно втягивает его в дверь кафешки.

Внутри тепло и царит мягкий полумрак. Окна почти полностью закрыты шторами, на темно-синие стены, на мягкие, чуть потертые кресла и диванчики того же цвета, на деревянный пол, деревянные столы и полочки ложится подрагивающий свет от ламп – само собой, они электрические, но стилизованы под старинные масляные. Стоящие на полочках маленькие стеклянные пузырьки – видимо, часть декора – играют смутными, неровными мелкими бликами.

Посетителей мало: милая пожилая пара – за одним столиком и тихо щебечущие о чем-то девушки – за другим. Официанта в зале не видно. Хунь Лан, быстро осмотревшись, выбирает место в самом углу: полукруглый диванчик выглядит достаточно уютно. Ослабив пояс и расстегнув до половины пальто, он плюхается на сиденье, словно у себя дома в кухне, и, что-то быстро напечатав в телефоне, принимается изучать лежащее на столе меню.

Гань Юэ неловко пристраивается с краю – не потому, что не хватает места, а потому, что не чувствует себя вправе находиться здесь. Он незаметно под столом трет ладони друг о друга, разминая заледеневшие пальцы, и пытается игнорировать сосущее чувство в желудке, появившееся от запахов еды. Остается надеяться, что этот самый желудок не решит выдать, что в нем со вчерашнего ужина ничего не было.

Не стоило сюда заходить.

Но не мог же Гань Юэ, в самом деле, остаться стоять на улице. То есть мог, но Хунь Лана явно бы это не устроило. И не позволить ему зайти сюда тоже было бы неправильно. Сам Гань Юэ в силах перетерпеть, он даже в лучшие годы жизни, не поев, в обмороки не падал. А вот Хунь Лан… Заставлять его оставаться голодным было бы жестоко.

– Какие люди в наших краях. День добрый, – раздается сбоку. Гань Юэ поворачивает голову – и с удивлением видит Хэй Яня в серо-синей форменной рубашке. – Да, я здесь работаю, и этот, между прочим, в курсе, не нужно на меня так смотреть. Уже выбрали?

Голос у него монотонный и уставший, хотя, когда он говорит про Хунь Лана, проскальзывает мимолетный сарказм. Гань Юэ чувствует себя еще более неловко, сжимая подол куртки. Хунь Лан же, водя пальцем по меню, преспокойно заказывает себе салат, порцию жареной лапши и чай. Хэй Янь быстро записывает все в маленький блокнотик.

– А ты?

Гань Юэ, сосредоточенно рассматривающий яркий абстрактный рисунок на салфетках, которые стоят в подставке на столе, не сразу понимает, что обращаются к нему. Вернее, понимает только после того, как Хунь Лан легонько касается его плеча и чуть толкает, возвращая в реальность.

– А? Что? – Опомнившись, он вскидывает взгляд на Хэй Яня.

– Ты выбрал, что будешь заказывать? – спрашивает тот.

– О, я… просто посижу за компанию. Мне ничего не нужно.

– Уверен? – Хэй Янь смотрит на Гань Юэ, потом – очень быстро, будто обжегшись, – на Хунь Лана, потом снова на Гань Юэ. Коротко пролистывает блокнотик и чуть тише, чем до этого, сообщает: – Вообще-то, один из вас сегодня юбилейный пятидесятый посетитель. Если присвою этот статус тебе, абсолютно все, что ты закажешь… будет за счет заведения.

И снова почему-то бросает взгляд на Хунь Лана.

Впрочем, Гань Юэ почти не замечает. Он растерянно моргает, не вполне осознавая, что́ ему только что сказали, как будто слова миновали мозг, даже не успев дойти до него. Хунь Лан вдруг мягко смеется и накрывает его плечо ладонью.

– Похоже, а-Юэ сегодня повезло.

Ему? Повезло? Такое вообще бывает?

Хэй Янь смотрит выжидающе и немного раздраженно, тихо щелкая ручкой. Гань Юэ судорожно сглатывает, кладет ладони на стол и осторожно интересуется:

– А есть какие-то… ограничения?

– Нет. Сумма