Ювелир его величества - Рора Дон

человек. Вы не успеете оседлать своего верблюда... Наконец раздались поспешные, удаляющиеся шаги и, когда они стихли, донесся лязг дверной щеколды и стук закрывающихся ставень. Рида открыла глаза. По ее щекам катились слезы. А она вся дрожала, как рябь на водной глади пруда. Под руками зашевелилась Нати и внезапно Риду охватило жгучее чувство стыда за свой страх и слабость. Дочери не следовало видеть ее такой. Никому не следовало. Она смахнула слезы, обняла и поцеловала свою девочку, чтобы это придало ей сил, глубоко вздохнула и стала медленно выбираться. Талия стояла, подбоченясь, как истинная хозяйка этого места, когда Рида наконец поднялась с пола и виновато, но с благодарностью посмотрела на нее. Во взгляде Талии читался укор. Она желала получить объяснения. Она не могла не догадаться, что человек не врал о сбежавшей зеленоглазой преступнице. Но Рида знала, что подруга не поймет, если она расскажет правду, осудит ее и бог знает как решит поступить. Женщина, которая ушла после развода, оставив ребенка, как того велел закон, не сможет понять ту, что ребенка украла. — Ты же этого не делала, правда? — спросила Талия строго. Рида промолчала. — Неужели я соврала зазря? Я обманула хорошего человека, который всего лишь выполнял свой долг? Талия вскинула руки вверх. — Тали... Рида искала слова, чтобы ее успокоить, объяснить и нашла лишь один выход. — Это не так, Тали. Ты правильно сказала: мы прячемся. Но только потому, что мой муж задолжал большие деньги перед смертью, — соврала она. — И они собирались продать нас с Нати, чтобы вернуть долг. Я продала лавку и клялась, что отдам остальные деньги — но они не желали ждать. Поэтому… — она сделала паузу, — поэтому мы сбежали. Рида обняла дочь, что подошла к ней со спины и уткнулась в руку. — Почему ты мне не сказала? — Талия продолжала хмуриться и все еще смотрела недоверчиво. — Сколько же денег ты должна? Рида опасалась, что она об этом спросит и следом может предложить оплатить ее долг. — Твоему мужу пришлось бы расстаться с одним из своих магазинов, — сказала она и быстро подошла и обняла подругу. — Милая моя, хорошая. Вовек не забуду, что ты сегодня сделала для нас с Нати. Если бы не ты, даже не знаю, что бы с нами было… Мы уедем, клянусь тебе. Растает, как облако в небе, — и все забудется. — Все равно, ты должна была сказать... хотя бы мне, — бросила Талия с обидой и обняла Риду в ответ. — Что только люди не напридумывали… Мой Фарух даже пригрозил… Ах, сколько зла на этом свете… Талия замолчала. Они долго стояли, обнявшись втроем посреди комнаты и не говорили ни слова. Наконец Талия собралась уходить. И уже у дверей Рида остановила ее, сняла кулон и повесила ей на шею. — Не возражай, — сказала она. — Пусть он бережет тебя так, как берег меня. Пусть хризоберилл все наладит в твоей семье, аметисты отгонят лишнее и подарят добрые сны, а цирконы пусть принесут магазинам твоего мужа богатство и процветание. Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить. Она проводила подругу, отправила дочь наверх, велев сегодня и завтра не выходить на улицу, а сама до вечера кружила по дому, нигде не находя себе места, и впервые радовалась, что в лавку редко заглядывают покупатели. Она то и дело подкрадывалась к окнам, приоткрывала ставни и смотрела, не следит ли кто за домом. Но никого не приметила. Смогла ли Талия прогнать опасного человека или он лишь затаился и вскоре вернется? Рида поняла, что не сможет спокойно уснуть этой ночью, если не узнает точно.

Глава 1. Часть 5

Рида уложила Нати, набросила темную накидку, повязала платок так, чтобы он закрывал большую часть лица и выскочила на улицу через заднюю дверь. Побежала вдоль дорожки, держась ближе к кустам акаций, что цвели в этих местах повсюду. Спустилась в нижний город, прошмыгнула по длинным, узким улочкам, где даже в поздний час продолжалась торговля и потому смешаться с гостями города не составляло труда. И остановилась у большой площади перед воротами, откуда обычно отправлялись караваны через пустыню. Рида прижалась к стене дома так, чтобы темнота полностью скрывала ее, и стала наблюдать. Она терпеливо ждала. Час, два, может, даже три. Беспокойство и страх заставили забыть о времени. Наконец она увидела его — человека, который пришел их искать. Там, в магазине она так перепугалась, что не смогла опознать его по голосу. Но теперь она без труда его узнала. Этот человек служил в отряде ее мужа. Его звали Тамиль Амалык. Он охранял ее дом и Рида опоила его людей зельем, когда бежала из Гермена. Удивительно, что он сохранил голову на плечах. Рида с сожалением думала об этом. Но не потому, что желала Тамилю зла. Он нес опасность для нее и дочери. Раз ему сохранили жизнь, он сделает все, чтобы отплатить за этот дар: не остановится, пока не найдет их. Рида с облегчением вздохнула, когда Тамиль вскочил на верблюда и вместе с торговым караваном направился к воротам. «Теперь он еще не скоро вернется в Кардову, — подумала она. — Пока проверит все города, что раскинулись по границе Арибо, минет год или даже больше. Но куда он направляется и где успел побывать?» Рида обещала Талии уехать, но сейчас смотрела на отбывающий караван и понимала, что остаться было для нее безопаснее всего. Она вернулась в дом. Подошла к постели спящей Нати, поправила одеяло и долго смотрела на дочь, прежде чем уйти в свою комнату и лечь спать. Однако сон не шел. Рида ворочалась, то не сводила глаз с темного потолка, то вставала, открывала ставни, закрывала и снова открывала. Она думала о пуговицах, о грязной воде в чане Маниши, о лжи, которую сказала Талии, о том, как Талия ее выручила, дважды за один день. Она вдруг осознала, что хотела бы стать похожей на нее: быть такой же смелой и решительной, доброй и честной. Но казалось, все в этом мире сговорились помешать ей это сделать. «Я не смогу сдержать свое обещание», — с сожалением призналась себе Рида. Между двумя опасностями: что ее поймает муж и что ей придется нарушить слово — первое страшило ее куда больше. Но как она будет зарабатывать, если останется в городе? Ей следует перебраться в нижний город, чтобы торговать с приезжими. Но где взять деньги на новую лавку? В холщовых мешочках, что она получила за сапфир,