Ювелир его величества - Рора Дон

которые делала из дешевой древесины саксаулов. Их даже нельзя было назвать шкатулками, настолько просто они выглядели: шесть скрепленных квадратных дощечек и маленькая гравировка на верхней из них в форме букв «ЖГ» — что значило: украшения от Жасмин Гуляди. Сейчас вокруг Риды рассыпалась вереница таких коробочек, но она смотрела на них и не могла понять: что эти деревянные безделушки здесь делают и почему на них вырезаны чужие инициалы. Донеслись тяжелые шаги и она больше не видела даже их. Еще крепче прижала дочь к себе и обратилась с молитвой: «О, Великий бог и богиня дома и удачи Марите! Помогите, не дайте в обиду. Знаю, прошу слишком часто вашего заступничества. Но в последний раз. Спасите и уберегите меня и мою девочку». Рида закрыла глаза. Ей тотчас представилось, какая страшная судьба ее ждет по возвращении в Гермен. Муж не заявит в суд, не обвинит в воровстве, но жизнь до побега покажется ей непостижимым счастьем. Участь Нати пугала больше всего. Муж всегда вымещал злость на ней. Потому в последние годы брака Рида никогда не перечила ему, она превратилась в самую послушную жену во всей Арибо. Она отказалась выполнить лишь одно повеление и оттого из госпожи превратилась в презренную служанку и пленницу в собственном доме. Дрожь все сильнее пробивало тело и Рида отклонилась от боковин стола, чтобы ненароком не выдать себя. Постаралась дышать ровнее. Но ужас когтистыми лапами вцепился в нее и не отпускал. Ее убежище под столом вдруг стало таким крошечным, словно сжалось до размеров сундука. Шаги остановились и Рида затаила дыхание. Теперь лишь деревянная перегородка отделяла ее от опасного человека. — Чем я могу вам служить, господин? — услышала она уверенный голос Талии. — Я ищу украшения. Что-то с сапфирами, нефритами и бирюзой. Человек точно назвал те камни, что Рида взяла с собой, не считая ее талисмана. Не оставалось сомнений, этот он разыскивал ее и Нати. — Простите, господин, но здесь вы не найдете таких дорогих камней, как сапфиры. Все, что дороже кунцита — добротные имитации, сложенные из двух или трех камней или хорошо обработанный кварц с тонкой прослойкой серебра и золота. Талия так подробно объясняла, словно всю жизнь прожила в ювелирной лавке. — Но если вы согласитесь на что-то попроще, я могу предложить вам изумительные серьги из розового кварца и фианитов. К нему мы можем подобрать колечко. Или, если хотите, у нас есть невероятной красоты бусы из сардоникса. Цепочки из золота: белого, желтого... Рида думала уже схватить Талию за край юбки, чтобы она не смела показывать этому человеку ее работы: он мог узнать гравировку или крепление камней или... да бог его знает, что бы бросилось ему в глаза. Но Рида не успела. Когда протянула руку, Талия уже шагнула в сторону и повела гостя смотреть украшения. Они гуляли меж столов ее магазина, а для Риды время словно остановилось, обратилось вспять и вернуло ее на месяц назад. Она вдруг снова увидела себя в родном Гермене и снова пережила те дни, когда бежала из города. Она вспомнила, как пробиралась на цыпочках мимо уснувших стражников, опоенных травами, и вздрагивала от каждого шороха, как платила двадцать золотых монет беспризорным мальчишкам, чтобы они тайно вывели ее с дочерью за городские стены, как упрашивала крестьян спрятать их в своей повозке и довести до Сатмы, маленького городка у края северной части Арибо. Только перейдя границу, что пролегала по Фарезийскому оазису, она почувствовала себя в безопасности. Наконец добралась до Кардовы и впереди ее ждал целый месяц жизни, о которой она мечтала много лет. «Я тогда смогла и сейчас смогу». Рида крепче обняла дочь. Нати сидела и даже не вздрагивала. Все-таки боги благословили ее: ее девочка росла умной, сильной и смелой. Талия с искренним удовольствием показывала гостю украшения, разложенные на прилавках. Рида была ей благодарная за помощь, но ей все больше казалось: человек не уходит, потому что его не отпускали. Наконец Талия сказала: — Простите, господин, но тогда мне больше нечего вам предложить. Вам лучше посетить магазины нижнего города. Они крупнее и товары у них богаче. Теперь опасный человек должен был покинуть ее лавку. Рида с волнением ждала, когда услышит звуки удаляющихся шагов. Но она лишь услышала, как Талия мягкой поступью вернулась к столу. Человек не уходил. — Это разве ваш магазин? — задал он грубый вопрос и Рида вздрогнула. Талия ответила не сразу — Риде показалось, что прошла вечность, — но, когда она заговорила, ее голос звучал спокойно и уверенно. — Да, магазин принадлежит моей семье. Вы пришли смотреть украшения, но решили купить целую лавку? Простите, господин, не думаю, что мы ее продадим. — Ваше лицо мне сразу показалось знакомым, — ответил человек. — Я все думал, где вас видел. И теперь вспомнил: вы та женщина с нижнего города. Разве вы не стращали меня, что у вашего мужа магазины ковров?.. — И что? — оборвала его Талия. — Да, у моего мужа магазины ковров. Целых три магазина. Но почему у него не может быть еще и этой лавки? Почему вы решили, что я вас обманываю? «О, Великий бог, — взмолилась Рида. — Он сейчас догадается». — Нет, вы не хозяйка, — сказал опасный человек и она вздрогнула. — Мне говорили, что у хозяйки этой лавки зеленые глаза и маленькая дочь семи лет. Я хочу говорить с хозяйкой. Пусть она выйдет. И пусть дочь свою тоже покажет. Воцарилось молчание. И словно вместе со голосами исчезло все вокруг. Рида больше не чувствовала ни ковер под ногами, ни боковин стола, ни столешницы над головой. Была только тишина: вязкая, тяжелая, бесконечно долгая. И вдруг среди нее раздался гневный голос Талии, но такой далекий, что Риде показалось, он звучит из другого мира. — Что значит выйдет? Что это вам надо от моей невестки? Человек не отвечал. — Мне сказали, она вдова, — наконец раздался его голос также издалека. — Мой брат погиб. И что? — ответила ему Талия. — Что вам нужно от честной женщины? — Она недавно... — Да, она недавно сюда перебралась. Ближе к семье. Из Фрозы. — Я... Эта женщина сбежала от мужа и украла дочь... — Уходите, господин, — отрезала Талия. — Потому что я тоже вас вспомнила и вспомнила то, как возмутительно преступно вы себя вели. Вы — гость в этой лавке. Я забыла прошлые обиды и проявила вежливость. Но видит Великий бог, если вы сию минуту не выйдете за эту дверь, я точно расскажу о вас мужу. А он очень уважаемый в городе