Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

в нём зазвучало мрачное удовлетворение. — Она горяча, свежа… и в ней есть нечто большее, чем просто уязвлённая гордость. В ней — страх.

— Нет! — дёрнулся Дмитрий. — Я не боюсь этого выродка!

— Боишься. Ты боишься его взгляда. Его спокойствия. Того, как легко он ломает твои планы, даже не напрягаясь. Этот страх… он мне знаком. Очень давно знаком.

Сущность на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то, доносящемуся из глубин веков. Её форма заволновалась, пошла рябью, и в этом пульсирующем мраке Дмитрию на миг почудились очертания чудовищного лика — древнего, мудрого и бесконечно злого.

— Алексей Морозов… — повторила Тьма, смакуя имя, будто пробуя его на вкус. — Странно. В этом имени нет силы. Но аура вокруг тебя… она хранит его отпечаток. И этот отпечаток… — она сделала паузу, и голос её вдруг стал жёстче, острее, — …пахнет старым врагом. Тем, кто тысячи лет назад осмелился бросить Мне вызов. Тем, кто запечатал Меня в цепях.

Виктор, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд.

— Повелитель, вы хотите сказать, что этот мальчишка… перерождение? Наследник? Или…

— Не знаю, — оборвала его Сущность. — Но я это выясню. Подойди, дитя.

Дмитрий, не в силах сопротивляться воле существа, сделал шаг вперёд. Тьма обволокла его руку, и он почувствовал странное жжение — не боль, а скорее давление, проникающее под кожу.

— Я оставлю в тебе частицу себя, — произнесла Сущность. — Малую, незаметную. Она будет питаться твоей ненавистью и расти. Она позволит мне видеть то, что видишь ты. Слышать то, что слышишь ты. Когда этот Алексей Морозов окажется рядом, я это почувствую. И тогда… тогда мы нанесём визит.

Рука Дмитрия на миг вспыхнула чёрным, а затем на запястье проступил тонкий, похожий на татуировку узор — причудливое переплетение линий, напоминающее разорванную цепь. Узор тут же побледнел и исчез, растворившись в коже.

— Теперь ты мой глаз, мальчик. Ступай. Жди. И помни: сила, которую ты получишь, будет прямо пропорциональна твоей полезности.

Дмитрий опустил взгляд на запястье, где только что горел чёрный узор. Страх отступил, сменившись лихорадочным, почти эйфорическим предвкушением. Теперь у него есть покровитель. Настоящий. Древний. Теперь Алексей Морозов не уйдёт от возмездия.

— Я сделаю всё, что вы прикажете, — прошептал он, и в его голосе звенела сталь.

Виктор усмехнулся, наблюдая за этой сценой.

— Что ж, Волков… Добро пожаловать в игру. Надеюсь, ты окажешься полезнее, чем твой отец.

Дмитрий вздрогнул, но промолчал. В этот момент ему было плевать на отца, на клан, на всё. Только на одного человека. Только на Алексея.

— Иди, — приказала Сущность. — И помни: молчание — золото. Особенно когда речь идёт о древних тайнах.

Дмитрий поклонился, натянул капюшон и бесшумно исчез в тени коридора, унося с собой чёрную метку и новую, пугающую цель.

Когда шаги стихли, Виктор повернулся к Сущности:

— Повелитель, вы действительно думаете, что этот мальчишка связан с вашим древним врагом? Звучит… невероятно.

— В этом мире всё невероятно, Виктор, — ответила Тьма, и в её голосе прозвучала усталость тысячелетий. — Но я не ошибаюсь. Слишком долго я спала, слишком хорошо помню вкус его силы. Этот Алексей… он пахнет ею. Слабо, едва уловимо, но пахнет. Возможно, он потомок. Возможно, случайный носитель. А возможно… нечто большее. Мы узнаем. Скоро.

В зале вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием рун. Война, которая только начиналась, обретала новые, ещё более мрачные очертания.

Глава 41: Порог

Добравшись до дома, Алексей на мгновение замер у калитки. Родная деревня почти не изменилась — те же невысокие домики, те же тополя вдоль пыльной дороги, тот же закат, разливающийся оранжевым над покосившимися крышами. Только спутниковая тарелка на соседском доме напоминала, что на дворе 2040 год, а не вековая глушь.

Он толкнул калитку, прошёл по знакомой тропинке, и не успел подняться на крыльцо, как дверь распахнулась.

— Ой, ты уже пришёл? — всплеснула руками мать, и в её голосе смешались радость и лёгкая укоризна, будто он задержался на полчаса, а не на полгода. — А я только пирожки из печки достала, думала, может, завтра уже подъедешь… Ну чего стоишь как неродной? Заходи давай!

Она обняла его крепко, по-деревенски, прижав к себе, и Алексей на секунду позволил себе расслабиться. В этом объятии не было ни рангов, ни тактики, ни системных уведомлений. Только тепло.

— Привет, мам, — сказал он, и в его голосе, обычно ровном и холодном, сейчас проскользнули живые нотки.

— Привет-привет, — она отстранилась, окидывая его взглядом. — Отощал-то как! Кормят там вас, что ли, плохо? А глаза… глаза усталые. Ты хоть спишь нормально?

— Спится по-разному, — уклончиво ответил Алексей, снимая куртку. — Учёба, тренировки…

— Тренировки, — вздохнула мать. — Я уж и забыла, когда ты просто так, без этих своих… магий, отдыхал. Ладно, проходи, рассказывай. Первый курс-то как? Окончил?

— Да, — Алексей прошёл в горницу, где пахло свежей выпечкой и сушёными травами. — Первый год позади. Через месяц — второй курс начинается.

— Ох ты ж, господи, — мать прижала руки к груди. — Уже второй. А я всё помню, как ты в первый класс собирался, такой серьёзный, с портфелем… — она улыбнулась, но в глазах блеснула влага. — Ну садись, рассказывай. Всё по порядку. И про экзамены, и про друзей. А то в сообщениях только «всё нормально» да «не переживай». Разве ж это разговор?

Алексей сел за стол, на котором уже дымилась тарелка с румяными пирожками, и неожиданно для себя понял, что действительно хочет рассказать. Не всё, конечно. Не про системные задания, не про битвы насмерть, не про тёмных сущностей. Но про Катарину, про Ивана, про Семёна, который оказался Ветровым, — можно.

— Ну, слушай, мам…

День пролетел незаметно. Алексей помог матери по хозяйству — поправил покосившуюся ограду у курятника, наколол дров на пару дней вперёд, проверил старый генератор, который всё норовил забарахлить. Мать суетилась рядом, то и дело подкладывая ему то пирожок, то яблоко, то кружку парного молока.

— Ну хватит, мам, — отбивался он беззлобно. — Я лопну.

— Ничего не лопнешь, — парировала она. — Вон кожа да кости. Кормить тебя надо, кормить.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и на небе зажглись первые звёзды, Алексей вышел на ночную пробежку. Это была привычка, выработанная годами — бегать по ночам, когда никто не видит, не отвлекает, можно полностью сосредоточиться на дыхании, на движении, на мыслях.

Ночь выдалась