Анафема - Кери Лейк

совести. Не имело значения, кого и почему. Если король отдавал приказ, он выполнял его эффективно и быстро. Однажды он даже пытался убить ее, и, возможно, это делало Бранимира менее опасным.

- Так как же я буду в большей безопасности, находясь рядом с тобой, чем здесь?

- Потому что я больше не прошу. Теперь, если ты предпочитаешь спать снаружи с...

Она сложила руки на бедрах, ее хмурый взгляд углубился до чего-то, что, вероятно, она надеялась, было злым и устрашающим. Он нашел ее странно возбуждающей и очаровательной одновременно. - Ты когда-нибудь перестанешь использовать против меня злых огненных драконов? — спросила она.

- Нет.

- Хорошо. Я буду спать на верхнем этаже. При условии, что ты позволишь мне приносить ему еду и петь ему.

Кто была эта странная существо?

Как бы ни было больно Рикайи держаться подальше, она избегала Бранимира из-за страха. Хотя, честно говоря, она также видела его в самом жестоком проявлении. - Ты ни капельки не боишься его?

- Ну, да. Конечно. Но это не его вина.

Ему не нравилось, что она оставалась с ним наедине, и хотя часть его хотела отвергнуть эти нелепые мысли, другая настаивала на отказе в ее просьбе. Несмотря на его в основном кроткий характер, факт оставался фактом: Бранимир обладал жестокой силой, которая делала его угрозой. - Тебе нужно сопровождение.

— Может быть, Рикайя...

— Ни Рикайя, ни Долион. — Он кивнул головой, чтобы она шла за ним, и когда они прошли мимо ее камеры, она забежала внутрь, чтобы взять книгу, лежавшую на кровати. Ту самую, которую Долион показал ему несколько дней назад, с костлявым корешком и серебристым глазом дракона.

- А как же ты?

Зевандер вздохнул. - Ты, наверное, думаешь, что у меня есть для тебя все время в мире, — проворчал он. — Тренировки и нянька.

- Это не для меня, это для твоего брата. Наверняка ты найдешь для него время.

Он стиснул челюсти и прищурился.

- Ты снова думаешь о том, чтобы отдать меня на съедение огненным драконам, да?

Может, мне стоит познакомиться с этими ужасными зверями, чтобы я могла по-настоящему оценить твою угрозу, не закатывая глаза.

- Одна песня, — сказал он ровным тоном, игнорируя то, как его член вздрогнул от ее дерзкого комментария. - И все. - Он резко повернул голову и повел ее по лестнице на верхний этаж, подальше от своего брата.

- А еда... что он любит? — спросила она вслед ему.

- Мясо. Сырое. - Он оглянулся через плечо и успел увидеть, как ее губы скривились от отвращения, и ухмыльнулся, когда снова повернулся.

- Есть ли у тебя стейк под рукой?

Вместо ответа Зевандер открыл дверь в ее комнату.

Она замялась на мгновение, прежде чем повернуться, и ее глаза засветились, когда она осмотрела комнату, которая когда-то принадлежала его матери. Напротив просторной комнаты стояла кровать с балдахином, углы которой были вырезаны в виде шпилей. Внутренний купол деревянного балдахина удерживал изящный канделябр, который излучал мягкий свет, когда занавески были задернуты. Кровать была покрыта бордовым бархатом, а под ним лежали черные шелковые простыни. Десятки свечей стояли по всей комнате, которую его мать всегда называла темной и полной мрака.

Высокие стрельчатые окна выходили на просторный лес — тот же вид, что и из его собственных покоев, поскольку он поселил ее в комнате в конце коридора.

— Здесь я буду спать? — В ее голосе слышалось недоверие.

- Тебе здесь слишком мрачно?

- Нет, совсем нет. - В комнате стоял красиво вырезанный деревянный стол с вазой, полной асфоделей, которые Магда считала нужным менять время от времени в память о его матери. Маэвит погладила большим пальцем один из нежных лепестков. - Я думала, асфодели — весенние цветы.

- Магда держит их в оранжерее на территории замка.

- Цветы загробной жизни. - С легкой улыбкой она подошла к окну, и что-то в ее темной фигуре на фоне туманного, афотического вида и мерцающих вокруг нее свечей, словно свет жаждал прикоснуться к ней, заставило его грудь сжаться. Она была прекрасна.

Нет, - прекрасна» — слишком слабое слово.

Она была опьяняющей. Изысканно божественной.

Его мысли вновь вернулись к тому моменту, когда он застал ее, прижимающую к себе голову его брата и ласково гладящую его, чего ему было отказано большую часть его жизни. Сжав руки в кулаки, он боролся с тягой в груди. С желанием вырезать этот образ из своего мозга и сжечь его.

Разочарованный этой странной реакцией, он повернулся, чтобы уйти.

- Зевандер, — сказала она, и звук его имени, скатившийся с ее языка, пробежал по его спине холодным мурашками.

Он отвернул голову в сторону, не желая, чтобы она увидела тоску, которая почти сияла в его глазах. Как нелепо он, наверное, выглядел — человек с его строгой подготовкой и дисциплиной, тоскующий по ней, как чертов подросток.

- Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, Лунамишка.

- Я все еще раздражаю тебя? — спросила она.

- Бесконечно.

ГЛАВА 41 МАЭВИТ

Как и накануне, я встретила Зевандера и Долиона в тренировочном зале в сопровождении Рикайи, которая не преминула отчитать меня за то, что я открыла дверь в погреб ее брата накануне вечером.

- Дело не в том, что он представляет для тебя опасность, — сказала она, пока я поглощала принесенные ею овсянку с молоком и яблоки. — Просто он… ну, хуже, чем раньше. И иногда он не может контролировать свои эмоции. Однажды я навестила его, не сказав Зевандеру. В результате он чуть не задушил меня. Меня спас аериз.

До тех пор, пока мы не дошли до тренировочной комнаты, я по крайней мере три раза пообещала, что больше не буду спускаться туда одна. Однако, хотя кровать в моей новой комнате была гораздо удобнее, чем в камере, я почти не спала прошлой ночью, мое сознание не только подвергало сомнению видение, которое я увидела об Алейсии, но и то, что я узнала о Бранимире.Стоя в центре тренировочного зала, Зевандер снова был в маске, которую он, казалось, продолжал носить, несмотря на то, что я уже видела, что скрывалось под ней. С маской или без нее он по-прежнему выглядел так же исключительно свирепым и красивым, как и