Фиктивная жена для герцога-монстра - Элина Амори

И пока Брант говорил с послом, ко мне приблизился слуга с подносом. На нем стоял единственный бокал с темно-багровой жидкостью.

— Для сэйны Вальмор, — пробормотал слуга, избегая встретиться взглядом. — От тайного поклонника.

Тайный поклонник? Я стиснула зубы. До чего же очевидная и глупая пакость. Но представители другого королевства здесь, и по этикету отказаться — грубейшая ошибка. Я взяла бокал, улыбнувшись слуге.

Разумеется, пить это я не собиралась. Но все равно заглянула внутрь и слегка принюхалась. Это было не вино. Жидкость гуще, со слабым, но едким неприятным запахом, похожим на уксус. И она едва заметно пузырилась.

Я вскинула голову, чтобы отдать бокал обратно или позвать того слугу, но его уже и след простыл. Зато я увидела стоявшего в десятке шагов Эльдрика. Он поймал мой взгляд и с задорной, злобной ухмылкой приподнял свой бокал, будто чокаясь со мной.

Я должна была сделать вид, что отпила, и куда-то деть эту гадость, чтобы не привлекать лишнего внимания послов. С первым пунктом я справилась, просто поднеся бокал к губам. Оставалось поставить его на ближайший стол или…

Не успела. Кто-то намеренно или «случайно» резко толкнул меня в спину. Я пошатнулась. Бокал накренился, опрокинулся, и струя темной, шипящей жидкости плюхнулась прямо на синий камзол посла Андоры.

Раздалось резкое шипение. Поднялся едкий дымок. На груди посла ткань мгновенно потемнела, задымилась и начала расплавляться, обнажая кожу, которая покрывалась алыми, быстро чернеющими пятнами. Посол закричал от боли и отпрянул.

Глава 70. Магия

Эйлин

У меня внутри будто что-то щелкнуло, в ушах заложило. Эйлин кричала у меня в голове, а я, повинуясь порыву тела, инстинктивно накрыла ладонью полупустой бокал. Прошептала то, чему Эйлин успела меня научить, вложив в эти слова все чувства, мысли и одно единственное желание. Он должен быть полным!

Паника сменилась ясностью. Я не видела окружения, не слышала начавшегося шума. Я видела только красную жидкость, бокал в моей руке и блестящую спираль времени, завязанную на этот проклятый момент.

Я сосредоточилась на том, что только что произошло. И мысленно потянула спираль назад.

Воздух вокруг бокала дрогнул. Звуки приглушились, отступили. Я увидела, как темная струя втягивается обратно. Как уродливое пятно на камзоле посла сужается, исчезает, оставляя ткань нетронутой. Как сам бокал оказывается снова у меня в руке, полный до краев той же шипящей мерзостью.

В ушах стоял оглушительный звон, в висках стучал пульс, голова кружилась, в груди сдавило. Я ощутила жжение на коже под одеждой приблизительно в том месте, где только что была рана у посла.

Я стиснула зубы, стараясь на издать ни звука, напрягла руки, чтобы они не дрожали. Жжение к счастью оказалось терпимым. Я не знала, что там у меня на теле, но вряд ли глубокая рана.

Я мельком огляделась. Похоже для окружающих ничего не произошло. Был толчок, мое легкое пошатывание и больше ничего. Ни дыма, ни дыры на одежде, ни крика. Лишь дама позади меня смущенно извинилась за неловкость. Я бросила взгляд на Эльдрика, боясь, что он мог понять. Но нет. Тот только нахмурился, потер глаза с разочарованным видом и отвернулся.

Свита посла и придворные вокруг, казалось, тоже ничего не заметили. Брант, чуть дрогнул, быстро глянув на меня, но продолжал увлеченно рассказывать о кристаллах энергии.

Только посол Андоры замер. Его рука, инстинктивно легла на грудь, а потом медленно опустилась. Он посмотрел на свою неповрежденную одежду, затем на меня и на бокал. Будто он понял, что только что произошло. Я напряженно сглотнула, моя рука с бокалом задрожала. Надо было куда-то деть эту мерзкую жидкость.

Брант взял у меня бокал, прикрыв его своей рукой в перчатке, и сделал это так естественно, будто просто освободил мне руки, продолжая при этом говорить с андорцами. Не знаю, понял он или нет, но посол точно что-то заметил, потому что не сводил теперь с меня внимательного взгляда.

Но самое главное — никто не пострадал, кроме меня, судя по горящей коже на груди. Но это мелочи, ерунда. Потому что возможно, я только что предотвратила международный скандал.

— Молодец, Эйлин! — хвалил меня голос в голове. — Не зря я тебя учила! Но будь осторожна. Как видишь, для того, кто использует магию времени, бесследно такие фокусы не проходят.

Не проходят, мысленно соглашалась я, ощущая противное жжение на коже.

Когда беседа закончилась, герцог Лайдин попрощался с Брантом, взял мою руку и поднес к губам, оставив на тыльной стороне ладони сухой вежливый поцелуй.

— Сэйна Вальмор, — произнес он тихо, так, что слышали только мы. — Я передам своему королю, что в этой стране, вопреки всем слухам, для магов еще не все потеряно.

Он отступил, кивнул Бранту, и отошел вместе со свитой. А в руке Бранта по-прежнему оставался тот самый бокал с ядом, из-за которого только что чуть не случилась дипломатическая катастрофа. Хотя, как из-за кого-то… Ухмылка Эльдрика говорила сама за себя.

— Эйлин, я почувствовал всплеск магии. — Брант повернулся ко мне. — Что ты сделала?

— А ты не видел? — прошептала я, наконец положив руку на грудь. Мне ужасно хотелось отодрать от себя ткань, положить холод на кожу.

— Нет. Но дело в этой жидкости?

Я кивнула.

— Мне надо в комнату. Проводишь меня?

— Что с тобой? Где-то болит?

Я улыбнулась.

— Ноги очень устали. — Говорить в зале о своей магии я точно не собиралась. Вот придем в комнату, я расскажу. — Но вначале надо выкинуть эту мерзкую жижу.

— Нет, идем отдадим генералу. Может, это поможет нам, — произнес Брант. — Пусть хоть какое-то доказательство будет.

Я кивнула, и мы пошли искать генерала. Я физически чувствовала, как сгущается воздух, он будто давил со всех сторон, атмосфера становилась напряженней. Гости нервничали, каждому наверняка было, за что переживать. Перемены всегда несут риски.

Все чаще я слышала разговоры, что думают люди об императоре. Кто-то считал, что он умрет, кто-то надеялся на его выздоровление. Но мне казалось, он не выживет. Верховный запустил процесс, ему надо сменить непокорную пешку на ту, что будет его слушаться. Эльдрик подходил на эту роль больше всего. Он давно плясал под дудку жрецов, пытаясь сохранить видимость собственной значимости.

Мы