Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

И вот он заговорил. Слова вылетали из черноты:

— Ребенок у вас?

Другие собрались в неровный круг. Самый высокий, с тлеющей дырой в груди, двумя руками поднял сверток, из которого безвольно свисали маленькие ножки в маленьких башмачках. А после положил его на влажную землю между ними.

— Он до сих пор жив?

Высокий другр кивнул.

Тысячеглазый другр сказал:

— Есть нарушители. Здесь, внутри орсина. Они мне снились.

Самый тяжелый сложил многочисленные руки.

— Тебе приснился этот глупец, Бергаст. Он снова прошел сквозь себя. Этот мир его пожрет. Но он несет в себе запах нашей сестры. Он каким-то образом забрал ее сущность.

— И что с ней стало? — спросил высокий другр. — Я чувствую ее запах на тебе.

— Она… удивила меня. Но она слаба, брат. Мне пришлось покинуть Бергаста, чтобы разобраться с ней. Она связалась с новым талантом, костяной ведьмой. Она не преобразилась. Ее не спасти. Я выслежу ее.

— Она сделала свой выбор и более не важна, — сказал первый другр, щупальца которого сомкнулись над ребенком в свертке. — И Генри Бергаст тоже. Нам нужно беспокоиться о мальчике. Он скоро познает себя.

— Мальчик Овид.

— Да. Тот, кого ищет лорд Карндейл.

Самый тяжелый другр мрачно шагнул вперед:

— Лорд Карндейл не свободен, сестра. Он не может никого искать. Нельзя даже с уверенностью утверждать, что он вообще проснулся.

— Он проснулся. И голоден.

Некоторое время другры хранили молчание, глядя на неподвижный сверток. Затем мощный другр с четырьмя руками нагнулся и поднял ребенка.

— Прости нас за все, что нужно сделать, — пробормотал первый другр.

— За все, что нужно сделать, — вторили ему другие.

Повернувшись, ступая по одному, они прошли через разбитые ворота. Пересекая порог, каждый ощущал резкий колючий жар, исходящий от стены карикков. Всякий раз воздух словно вибрировал, и другры снова принимали обличья тех, кем были когда-то, — всего одна женщина и три мужчины, разных, насколько это вообще возможно: женщина с темной кожей и длинными белыми волосами; высокий мужчина с всклокоченной светлой бородой; крепкий краснолицый мужчина, некогда обитатель острова в Северном море; и самый маленький из них, мужчина с телом мальчика, который шел, держа руку на плече женщины, ибо не имел глаз. На всех были черные длинные балахоны с разрезанными на ленты рукавами и длинные промасленные плащи, блестящие так, будто они были сделаны из черной кожи. Светловолосый мужчина нес в руках сверток с ребенком.

По мере приближения к усадьбе ощущение неестественности происходящего только усиливалось. Так было всегда. Над ними возвышался огромный каменный дом — старинное поместье Аластера Карндейла, точная копия резиденции Первого Таланта. Они прошли мимо каретного сарая, затем по скользким плитам во двор, где в воздухе витала гниль, и остановились у огромной деревянной двустворчатой двери.

В самом ее центре был выжжен древний символ — пересекающиеся молоты на фоне восходящего солнца. В середине изображения находилась окантованная золотом замочная скважина, из которой, точно сломанный палец, торчал ключ. Над каждым молотком находилась пустая замочная скважина с серебряной окантовкой — для давным-давно потерянных ключей-близнецов. Ключей, которые могли освободить их лорда и повелителя.

Без них они не могли двинуться дальше. Ибо ничто переступающее порог не могло выйти наружу. И где-то внутри, как они знали, в темных залах усадьбы просыпался, набирался сил и дожидался своего времени Первый Талант. Те, кто заточил его в темницу, полагали, что он будет спать вечно, но они ошибались.

Осторожно вытянув руку, женщина приоткрыла массивную створку.

И в тот же миг в ушах другров взревел ветер. Внутри ничего не было видно, и сплошная тьма казалась похожей на отражение беззвездного, затянутого тучами ночного неба. Светловолосый мужчина торопливо бросил во тьму ребенка, а женщина с грохотом захлопнула дверь.

Мертвый мир вокруг замер.

Они шагнули назад, не сводя глаз с дверей, и встали в ряд, убеждаясь в том, что ни одно окно не засветилось. Ничего не произошло: ребенок, конечно же, не открыл дверь. И Первый Талант не появился.

— Нашла ли ты, сестра, то, за чем тебя посылали? — спросил грузный мужчина.

Женщина шагнула вперед, прижимая ладонь к выжженному на двери символу и ощущая впадины двух замочных скважин над молотками. По ее телу пробежала старая боль — ужасная, обездвиживающая, — но, пересиливая ее, она не отдернула руки.

— Да, нашла, — ответила она тихо и повернулась к своим спутникам. — Под Агридженто. На вилле агносцентов.

— Нам знакомо это место, — сказал безглазый мужчина.

И тут, как будто издалека, они услышали слабые звуки, раздающиеся изнутри дома. Ребенок кричал.

В серых комнатах

33. Нечто в зеркале

Марлоу кричал.

Падая вперед, во мрак. Но темный туннель заглушал все звуки, а сам он не ощущал ни стен, ни пола, вообще ничего. Только падение, продолжающееся, казалось, целую вечность. Другр и его ужасный карикк исчезли за завесой тьмы. Исчезла Бринт, как и доктор Бергаст. Внутри Марлоу, как и снаружи, была сплошная тьма, и обе они были одним и тем же.

А потом он ощутил прикосновение к своей руке. Крепкое, твердое.

И тяжелое дыхание.

Темнота выровнялась, и, открыв глаза, он увидел пять тусклых призрачных голубых нитей, жутковатых, словно подплывающих к нему сквозь плотную воду. Это была его собственная сжатая в кулак рука с едва светящимися пальцами. Затем голубоватое сияние распространилось на всю ладонь, выхватив из тьмы очертания бритой головы старика, совсем рядом с его собственной. Старика с покрытой волдырями кожей на месте одного уха и отражающими голубоватое сияние глазами.

— Все в порядке, дитя, — произнес Бергаст шепотом, отозвавшимся эхом со всех сторон, и развернул тряпки на руке Марлоу. — Это всего лишь темнота. Соберись. Найди свет.

У Марлоу никогда не получалось контролировать свой дар. В Карндейле мисс Дэйвеншоу советовала ему набраться терпения, довериться себе, позволить силе проявиться. Тогда этого так и не произошло. Но вот сейчас, к своему изумлению, он сжал кулак — и почувствовал, как в него, в его кожу, слово тяжелый сироп, вливается тепло. Когда же он поднял кулак, тот засветился ярким голубым мерцанием; стали видны очертания небольших костей.

Хмыкнув, Бергаст выпрямился. Под его ногами захрустели камни. Марлоу повернул кулак в ту сторону, откуда они пришли, но не увидел ни малейших признаков Бринт. Лишь каменные стены с выбитыми на них каменными лозами.

— Ее здесь не будет, — сказал Бергаст. — Никто не последует за нами.

В голосе старика, помимо уверенности, ощущалось нечто еще. Страх.

— Почему,