Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Камень. Армированный сталью. Усиленный магическими рунами.

На секунду показалось, что удержит.

А потом лазурное сияние достигло критической массы.

*КРРРАААХХХ!!..*

Потолок взорвался. Каменные блоки, стальные балки, куски магических печатей — всё полетело в стороны…

Светлана пробила потолок первого этажа.

Второго.

Третьего.

Крышу.

За три секунды она проделала дыру через весь особняк, словно артиллерийский снаряд.

Мирмеции, которые цеплялись за неё, отлетели на разных этажах — ударяясь о края пролома, теряя хватку, падая вниз. Разорванные щупальца втянулись в руку Кости — он был слишком ослаблен Второй Синхронизацией, чтобы остановить Истребительницу.

И вот Светлана вырвалась наружу.

В ночное небо над особняком Безумовых.

Лазурное сияние озарило окрестности, как второе солнце. Её волосы развевались на ветру. Лицо — абсолютно безэмоциональное.

В руках она крепко держала Перчинку.

Перчинка обернулась, глядя вниз.

Через пробитую дыру она видела их всех:

Костю, смотрящего вверх с отчаянием на лице. Сахаринку, только что выбравшуюся из-под обломков. Эмми, кричащую что-то неразборчивое. Никталию, прикрывающую рот ладонями. Лилию, воющую протяжно и скорбно.

Семью.

Которую она оставляет.

— Прости, папа, — прошептала Перчинка, зная, что он не услышит, — Так будет лучше для всех.

Она повернулась к Светлане.

— Лети. В Дикие Земли. Максимальная скорость. Не останавливайся, пока не пролетим сотню километров.

Светлана кивнула — механически, как автомат.

И рванула вперёд.

Лазурный след прочертил ночное небо — яркий, как падающая звезда.

Через секунду они исчезли за горизонтом.

Глава 30

Что, совесть мучает?

Я стоял посреди разрушенного коридора, под открытым ночным небом. Холодный ветер трепал волосы. Каменная пыль оседала на плечах. Я смотрел в ту сторону, куда улетела Светлана с Перчинкой.

Молчал.

— Папа… — Сахаринка подошла, хромая. Её хитиновая броня была покрыта трещинами, — Мы… мы должны догнать их. Вернуть Свету. Остановить Перчинку…

— Нет, — тихо произнёс я.

— Но…

— Не догоним, — я покачал головой, — Света слишком быстрая.

Горечь потери накатила волной. Я потерял дочь… Потому что был плохим отцом. Потому что не заметил, как она скатывается. Потому что был слишком занят спасением мира… чтобы спасти собственного ребёнка.

Сахаринка обняла меня всеми четырьмя руками.

Ее молчаливая поддержка словно прорвала плотину. Настя (которая прибежала под самый конец этой драмы) и Эмми подошли с двух сторон, их лица были мокрыми от слёз. Настя положила голову мне на плечо, Эмми просто взяла мою руку и крепко сжала. Даже Никталия, отбросив свою обычную дерзость, подошла и молча положила руку мне на спину, ее прикосновение было неожиданно тёплым и успокаивающим. Безумная Лилия подошла сзади, осторожно, как зверь, и ткнулась мокрой от слёз щекой мне в ладонь, тихо заскулив. Из-за обломков, из коридоров начали собираться мирмеции — побитые, оглушённые, но верные. Они окружили нас плотным кольцом, их антенны плавно шевелились. Хитиновые ручки осторожно касались моей одежды, ног, спины, словно пытаясь передать свою силу и преданность.

Мы стояли так, под звёздным небом, видимым через пробитую крышу.

Семья, которая только что потеряла одного из своих…

…где-то далеко на востоке, Светлана Соколова несла Перчинку прочь от дома.

Обе — пленницы.

Одна — чужого приказа.

Другая — собственных решений.

И обе летели навстречу неизвестному будущему.

Воздух Диких Земель пах озоном, пылью и чем-то неуловимо чужим — запахом аномалий, которые сочились сквозь истончившуюся ткань реальности.

Лазурный след в небе давно погас. Перчинка стояла на вершине скалистого холма и глядела на простирающуюся до горизонта выжженную равнину. Рядом, скрестив руки на груди, стояла Светлана. Ее лицо было непроницаемым, но в глубине лазурных глаз плескался холодный, сдерживаемый гнев.

Ветер трепал волосы обеих. Они молчали уже минут десять. Просто стояли и смотрели на пустынный пейзаж.

Наконец Перчинка нарушила тишину:

— Прежде чем мы куда-то пойдем, нужно поменять лица. Слишком узнаваемы.

— О, как заботливо, — протянула Светлана, — Волнуешься, что меня узнают? Или себя? Боишься, что твой папочка отправит погоню?

Перчинка не ответила. Она взмахнула рукой. Из ее ладони вырвалось облако мерцающих изумрудных наночастиц. Они окутали Светлану, как рой светлячков.

— О, колдовство пошло… Какие планы, «госпожа»? — Светлана изобразила утрированный реверанс, — Может, у вас в каталоге есть образ «типичная бандитка номер три»? Или мне лучше подойдет «уставшая от жизни трактирщица»? О, подожди! Я знаю идеальный вариант! «Несчастная жертва психопатки-мирмеции»! Как тебе?

— Просто стой смирно, — устало сказала Перчинка. Княжна как будто специально испытывала ее терпение.

— А если не хочу?

— Тогда приказываю: стой смирно.

Тело Светланы мгновенно застыло. Она больше не могла пошевелиться. Только глаза продолжали смотреть с яростью.

Наночастицы делали свою работу. Благородные черты лица Светланы огрубели, словно под слоем грима. На щеке проступил тонкий белый шрам — от виска до подбородка. Светлые волосы потемнели и приобрели огненно-рыжий оттенок. Они растрепались, словно их обладательница только что вылезла из драки. Даже ее знаменитое лазурное сияние потускнело и стало почти незаметным. Если раньше она светилась, как маяк, теперь она едва мерцала, как умирающая свечка.

— Можешь двигаться, — разрешила Перчинка.

Светлана тут же дернулась. Потрогала свое новое лицо. Скривилась.

— Замечательно. Я похожа на помесь бродяги и неудавшегося убийцы? Спасибо.

— Это маскировка, — Перчинка использовала то же заклинание на себе, — Не модный показ.