Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Осколок не договорил. Воцарилась тишина.

— Я остался один, — продолжил Осколок, — В пустом Небесном Чертоге. Среди руин павшего царства богов. Но я был слишком слаб. Неполон. Я был лишь осколком. Частью целого. Я не мог противостоять наступающей Бездне…

Он посмотрел на нее.

— Все это время я ждал. Ждал возвращения Эстро. Ждал, когда он выберется из Бездны. Когда станет достаточно силен. Потому что только слившись с ним… только став цельным… Безумный Бог сможет вернуться по-настоящему.

— И изгнать Бездну? — уточнила Перчинка.

— Да, — твердо ответил он, — Изгнать ее навсегда. Закрыть портал. Спасти мир. Это всегда было моей целью. Нашей целью.

Перчинка нахмурилась.

— Если твои намерения благие… — медленно произнесла она, — Почему ты прятался? Почему создал Организацию? Почему не сказал правду отцу? Почему действовал из тени?

Осколок повернулся к ней полностью. Посмотрел прямо в глаза.

— Потому что нынешний Эстро мне не нравится, — просто ответил он, — Так же, как и тебе не нравится.

Перчинка замерла.

— Он слишком благородный, — продолжил Осколок, — Слишком… правильный. Слишком мягкий. Он верит в честь. В справедливость. В то, что можно спасти мир, не запачкав руки. Я не хочу становиться рабом таких… пагубных идей.

Он сделал шаг ближе.

— Но ты и я… мы знаем правду. Знаем, что мир жесток. Что цель оправдывает средства. Что иногда приходится жертвовать немногими ради спасения многих.

Перчинка сглотнула.

— Кто думает иначе, — Осколок наклонился к ее уху, — просто разумом незрел. А мы… мы видим мир таким, какой он есть.

Его слова падали в пустоту ее души. И находили отклик.

Глубокий. Болезненный. Правдивый.

Потому что…

Она согласна.

Боги, она согласна с ним.

Именно такого отца она всегда хотела. Такого же, как она сама. Понимающего. Жесткого. Готового делать то, что нужно, а не то, что «правильно».

— Видишь? — Осколок отстранился, — Ты чувствуешь это. Связь между нами. Мы одной крови. Одних мыслей. Одной воли.

Перчинка медленно кивнула.

— Да, — прошептала она, — Чувствую.

Последние сомнения таяли. Уходили. Как дым на ветру.

Это было правильно. Логично. Разумно.

Эстро — слишком добрый, чтобы спасти мир. Он будет колебаться. Сомневаться. Жалеть врагов. Как однажды уже пощадил князя Кривотолкова, хотя мог бы его убить…

А Осколок… Осколок знает, что нужно делать.

И она поможет ему.

— Хорошо, — произнес Осколок, — Тогда пойдем дальше. Покажу тебе кое-что интересное. Я закончил тот особый проект… К слову, именно благодаря ему я теперь могу спокойно гулять без маски и противогаза. Он полностью меня излечил.

Они двинулись по коридору. Перчинка шла рядом с ним. Не позади. Не впереди.

Рядом.

Как равная.

И где-то глубоко внутри, в самой темной части ее души, что-то тихо шептало:

«Ты предала отца. Предала сестер. Предала все, во что они верят».

Но она заглушила этот голос.

Потому что цель оправдывает средства.

А ее цель — спасти мир. Спасти семью.

Любой ценой.

Глава 33

Сегодня я просто полежу

Последний штрих. Мои пальцы замерли над светящейся панелью. Тихий гул, исходящий от Чёрного Солнца, вибрировал в самом воздухе хранилища. Он проникал под кожу. Заставлял волоски на руках вставать дыбом. Артефакт был готов. Настроен. Откалиброван до последней руны.

Он ждал.

В просторном подземном зале Хранилища было на удивление тихо. Только гул артефакта и наше сбившееся дыхание. Рядом со мной стояли Настя, Эмми и Сахаринка. Все трое выглядели уставшими. Под глазами тёмные круги. Но в их глазах горела решимость.

Никталия, кутаясь в чей-то армейский бушлат (откуда она его вообще взяла?), сидела на пустом ящике из-под Красного Сгустителя. С преувеличенным интересом разглядывала свои ногти.

— Знаете, — протянула она, не поднимая головы, — я тут подумала. А что если это всё пойдёт не так? Ну, типа, «бабах» — и Чёрное Солнце взрывается? Или, ещё хуже, открывает портал прямо в сердце Бездны? Или превращает нас всех в… не знаю… в фиолетовых монстров с щупальцами?

— Никталия, — устало сказала Настя, — если хочешь помочь, помоги. Если нет — помолчи.

— Я помогаю! — возмутилась богиня, — Моральной поддержкой! И юмором! Юмор очень важен в критические моменты!

— Твой юмор больше похож на паникёрство, — заметила Эмми.

— Это тонкая грань, согласна, — кивнула Никталия.

Тема Перчинки стала в нашей семье табу. Болезненным, незаживающим нарывом, который все старательно обходили стороной. Мы не говорили о ней. Не вспоминали. Словно ее побег, ее предательство — это дурной сон, который развеется, стоит только проснуться.

Но сон не развеивался.

Каждый справлялся по-своему. Сахаринка стала тише. Замкнутее. Больше времени проводила одна. Настя с головой ушла в работу — чертежи, планы, расчёты до глубокой ночи. Эмми… Эмми стала чаще тренироваться. Била по мишеням до тех пор, пока руки не переставали слушаться.

А я… я просто держался. Ради них. Ради семьи.

Разговор с князем Соколовым был… тяжёлым. Очень тяжёлым.

Я никогда не видел его таким — холодным, яростным, разбитым одновременно. Он стоял в моём кабинете. Не садился. Просто стоял и смотрел на меня взглядом, в котором смешались ярость и боль.

— Твоя дочь, — произнёс он тихо, но каждое слово резало, как лезвие, — отравила мою единственную дочь. Превратила её в марионетку. Похитила. И ты… ты хочешь, чтобы я просто… забыл?

— Нет, — я покачал головой, — Я не