Рассказы трех полушарий - Лорд Дансени

Но окна остальных домов пока сохраняют свой геометрический порядок; выстроившись правильными рядами, они молчат, еще не преображенные, словно дожидаясь момента, чтобы вырваться из клетки человеческих замыслов и вернуться к тайнам и приключениям – совсем как кошки, которые на мягких лапках крадутся прочь от родных очагов, чтобы растаять во мраке лунной ночи.

Но приходит ночь, и этот момент наступает. Вот кто-то включил свет в окне, и сразу на противоположной стороне – гораздо выше – осветилось одно, другое. Одно за другим загораются окна, но не все, отнюдь не все. Если бы современный человек со всеми его научными планами и проектами обладал над ними какой-то властью, он включил бы их все сразу, одним поворотом рубильника, но сейчас мы имеем дело с человеком более древним, о котором поют старинные песни, с человеком, чей дух пребывает в родстве с фантазией и с горами.

Одно за одним вспыхивают окна на отвесных утесах; некоторые мерцают, некоторые остаются темными, и человеческие планы и замыслы рушатся, а мы оказываемся посреди огромной горной страны, освещенной таинственными маяками.

Я видел такие города прежде и рассказал о них в «Книге чудес»[10].

Но и здесь, в Нью-Йорке, поэт тоже встретил привет и приют.

За пределами ведомых нам полей

От издателя

В Стране Грез, далеко за пределами ведомых нам полей, лежит Долина Ианна, где одноименная река, берущая начало в холмах Хапа, неспешно течет средь навевающих волшебные сны аметистовых утесов, заросших орхидеями лесов и таинственных древних городов, пока не достигает она Врат Ианна и не впадает в море.

Прошло уже несколько лет с тех пор, как некий поэт, посетивший эту страну, плававший по Ианну на торговом судне под названием «Речная птица» и благополучно вернувшийся в Ирландию, описал свое чудесное путешествие в рассказе «Праздные дни на Ианне». Эта удивительная повесть попала в сборник, который мы назвали «Рассказы сновидца», где ее и сейчас можно отыскать вместе с другими, не менее интересными историями, вышедшими из-под пера того же поэта.

Но шло время, и манящая красота реки и приятные воспоминания о товарищах-корабельщиках вызвали в душе поэта настоятельное желание совершить еще одно путешествие за пределы полей, которые мы знаем, и вновь побывать в пойме Ианна. Однажды случилось так, что, свернув на Проходную улицу, которая ведет от набережной Виктории к Стрэнду и которую и вы, и я обычно даже не замечаем, поэт отыскал дверь, что ведет в Страну Грез.

За последнее время лорд Дансейни уже дважды входил в эту дверь на Проходной улице и попадал в Долину Ианна – и каждый раз возвращался оттуда с новой историей. В одной из них рассказывается о его поисках «Речной птицы», в другой – о могучем охотнике, отомстившем за разрушенный Педондарис, где капитан легендарного судна некогда швартовал свой парусник, чтобы торговать в городе. Для тех, кто прочтет эти две истории, но ничего не слышал о самом первом путешествии поэта за пределы полей, которые мы все хорошо знаем, издатель воспроизводит здесь рассказ «Праздные дни на Ианне».

История первая: праздные дни на Ианне

Вышел я через лес к берегу Ианна и нашел там, как и было предсказано, корабль «Речная птица», готовый сняться с якоря.

Скрестив ноги, сидел на белой палубе капитан, рядом лежал ятаган в изукрашенных каменьями ножнах, трудились матросы, разворачивая быстрые паруса, которым предстояло вывести корабль в среднее течение Ианна. Все распевали покоящие дух старинные песни. И вечерний ветер, низводящий прохладу с заснеженных просторов горного обиталища далеких богов, внезапно – как добрые вести встревоженный город – наполнил паруса, подобные крылам.

Так вышли мы на стрежень, где матросы опустили большие паруса. А я пошел поклониться капитану и расспросить о чудесах и явлениях людям святейших богов его земли, где бы она ни лежала. И капитан отвечал, что родом он из прекрасного Белзунда и поклоняется богам тишайшим и смиреннейшим, редко насылающим голод или гром и легко удовлетворяющимся малыми битвами. А я рассказал, что прибыл из Ирландии, что в Европе, а капитан и матросы смеялись, говоря: «Нет таких мест во всей Земле Грез». Когда они перестали смеяться, я разъяснил, что фантазия моя любит витать в пустыне Куппар-Номбо, близ прекрасного голубого города Голтоты Проклятой. Этот город по всем границам охраняется волками и тенями волков и долгие-долгие годы остается безлюдным и пустынным из-за проклятия, которое однажды в гневе бросили боги, да так и не сумели отозвать. А иногда грезы уносят меня в далекий Пунгар-Вис, красностенный город с бьющими фонтанами, который ведет торговлю с Островами и Тулом. Когда я закончил речь, они одобрили обитель моей мечты и сказали, что городов таких никогда не видели, но вообразить их вполне способны. Остаток вечера я торговался с капитаном о сумме, какую заплачу за путешествие, ежели Бог и речная волна благополучно доставят нас к утесам у моря, которые называются Бар-Вул-Ианн, Врата Ианна.

И вот село солнце, и все краски мира и небес слились с ним в общем празднестве и одна за другой ускользнули перед неминуемым наступлением ночи. Попугаи улетели домой в джунгли, тянувшиеся по обоим берегам, ряды обезьян, нашедшие безопасный приют на высоких ветвях деревьев, притихли и заснули, жуки-светляки в лесных глубинах засновали вверх и вниз, и огромные звезды вышли, мерцая, взглянуть на воды Ианна. Тогда матросы зажгли фонари, развесили по всему кораблю, и свет засверкал на поверхности стремительной ослепленной реки, и утки, кормившиеся по болотистым берегам, вдруг поднялись ввысь, описали большие круги высоко в воздухе и, взглянув на далекие плесы Ианна и белый туман, мягко укрывший джунгли, сели обратно на свои болота.

Матросы на палубах по очереди опускались на колени и молились. Пять-шесть матросов стояли на коленях бок о бок – вместе молились только люди разной веры, и ни к одному богу не было обращено сразу две молитвы. Как только какой-нибудь матрос завершал молитву, на его место заступал единоверец. Так стояли они на коленях, склонив головы под трепещущим парусом, а среднее течение реки Ианн уносило их вперед к морю, а молитвы их поднимались вверх и возносились к звездам. А за спинами молящихся на корме корабля рулевой громко повторял молитву рулевого, одну для всех его собратьев любой веры. А