Трусы на люстре, или И смех, и грех - Елена Амеличева

- Как это не мое дело? Это моя жена!

- Ты сам ее потерял, - напомнила ледяным тоном. - И теперь твоя задача - вернуть. А почему мне это нужно —-не твоя забота. Скажем так... у меня есть на это причины.

Глава 12. Почему?

Глава 12. Почему?

Я уставился на нее, пытаясь понять, что за дьявольщина творится в голове этой женщины. Мать никогда ничего не делала просто так. Каждый ее шаг был просчитан на десять ходов вперед. Если она требовала, чтобы я помирился с Зоей, значит, та была ей зачем-то нужна.

- Она тебе что-то должна? - спросил подозрительно. - Или ты ей? Или...

- Атамир, - перебила мать. - Я сказала: ты должен помириться. И точка.

- Но почему?!

- Потому что мной так велено, - отрезала тоном, не терпящим возражений.

Я открыл рот, чтобы возразить - я, дракон, генерал, взрослый мужчина, отец четверых детей! - и закрыл. Потому что этот тон помнил с детства. Он означал: «Еще одно слово, и ты пожалеешь, что родился на свет. И не надейся на драконью регенерацию, в этот раз тебе ее не хватит».

- Мама, - попытался в последний раз. - Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ты изводила ее десять лет! Ты портила мне жизнь своими советами! Ты твердила, что она мне не пара! А теперь...

- А теперь говорю тебе, что ты идиот, - спокойно закончила мать. - Говорила это и раньше, но ты, видимо, не слышал. Зоя тебе не пара? Да, не пара. Ты ей не пара, Атамир. Она слишком хороша для такой размазни, как ты.

Я поперхнулся воздухом.

- Что?!

- Она десять лет терпела твои закидоны, родила тебе четырех детей, вела хозяйство, принимала твоих тупых сослуживцев, выносила мои визиты - и все это без единой жалобы. А ты... ты привел в дом какую-то дешевку в розовых трусах, потому что тебе, видите ли, захотелось разнообразия. - Мать покачала головой. - Знаешь, Атамир, я всегда считала, что главная проблема нашей семьи - это отсутствие настоящих мужчин. Теперь я вижу, что проблема в другом. В отсутствии мозгов.

- Ты же сама... - начал я.

- Я сама изводила ее, - кивнула мать. - Да. Потому что это моя работа как свекрови - не давать невестке расслабляться. Это традиция. Это искусство. Это, наконец, единственное развлечение в моем возрасте, кроме охоты на волков. - Она поджала губы. - Но это не значит, что я не ценю то, что она делает. Зоя - лучшая жена, какую ты мог получить. И если ты ее потеряешь... - сделала паузу, - я лично сделаю из тебя коврик для вытирания ног. Из твоей шкуры. Собственноручно.

Я смотрел на мать и понимал, что проиграл. Окончательно и бесповоротно. Не потому, что она была сильнее или умнее (хотя и то и другое было правдой). А потому, что она была права.

Я был идиотом.

- И что мне делать? - спросил тихо.

- Для начала, - мать кивнула на люстру, - сними эту пошлость. Сожги. Забудь, как страшный сон. Потом приведи себя в порядок. Ты похож на чучело, которое забыли в сыром подвале. Затем поезжай к юристу, нужно составить требование об изъятии у Зои детей. Хотя нет, этим займусь сама. Печать Кавендишей в кабинете? Отлично. А ты возьми себя в руки и поезжай за ней.

- К тетушке Филиппе? - я сглотнул. - Ты знаешь, что это за женщина?

- Знаю, - мать поморщилась, и впервые на ее лице мелькнуло что-то похожее на уважение. — Мы с ней... знакомы. Давно. Она невыносима. Стреляет как дьявол, ругается как извозчик, держит в доме волков и привидение. И она ненавидит меня со времен нашей молодости, когда я увела у нее жениха.

- Ты... что? - я почувствовал, что у меня начинается мигрень.

- Долгая история, - отмахнулась мать. - Не твоего ума дело. Главное, если Зоя у нее, вернуть ее будет непросто. Филиппа сделает все, чтобы ты прочувствовал всю глубину своего падения. Но ты должен попытаться. Потому что если не ты, то кто?

- Может, никто? - с надеждой спросил я.

Мать посмотрела на меня так, будто я предложил сжечь королевскую библиотеку ради забавы.

- Атамир, — сказала она ледяным голосом, от которого у меня драконья чешуя встала дыбом в самых неожиданных местах, - ты поедешь к ней. Будешь угрожать и обещать. Будешь ползать на коленях. Будешь есть землю и обещать звезды с неба. Ты привезешь ее обратно, даже если для этого придется украсть ее из-под носа у твоей тетки с ружьем и сворой волков. Потому что я так сказала.

- А если она не захочет возвращаться?

Мать улыбнулась. Это была страшная улыбка - такая же, как у палача, который примеряет новый топор и предвкушает, как хорошо он ложится в руку.

- Тогда, - сказала она, - я помогу тебе ее уговорить. И поверь, Атамир, мои методы убеждения гораздо эффективнее твоих. Я не буду кричать и бросаться сковородками. Я просто... поговорю с ней. По-женски.

Я поежился. Почему-то эта фраза звучала страшнее, чем угроза драконьим огнем.

- А сейчас, - мать повернулась к двери, - я пойду в гостевую спальню. Мне нужно отдохнуть с дороги.

Она вышла, оставив после себя запах французских духов и чувство неизбежного апокалипсиса.

Я остался один.

С розовыми трусами на люстре.

С чувством, что моя жизнь только что перешла из комедии в трагедию, с элементами абсурда.

И с мыслью, что мать, которая всю жизнь ненавидела мою жену, вдруг потребовала ее вернуть. Почему?

Я посмотрел на потолок, на злополучный предмет гардероба, и прошептал:

- Зоя, что же я наделал...

Тишина не ответила.

Но где-то в глубине замка хлопнула дверь, и матушкин голос - спокойный, ледяной, аристократичный, произнес:

- Атамир, я жду, когда ты снимешь эту безвкусицу с люстры. У меня от нее портится настроение. А когда у меня портится настроение, страдают все. Особенно ты.

Я вздохнул, встал, полез на люстру.

Жизнь дракона - дерьмо. Особенно когда ты идиот. И особенно когда у тебя мать, которая внезапно решила, что твоя жена - лучшее, что с тобой случилось, и готова применить для этого любые методы, включая психологическое насилие над собственным сыном.

Я снял