Сбежавшая истинная для дознавателя - Юлианна Винсент

— На здоровье! — поворачиваясь обратно к окну, скрестив руки на груди, отрезала я.

Оставшуюся дорогу мы ехали молча. Каждый думал о своем. Я ругала себя за вспыльчивость и несдержанность, но и извиняться перед этим бесчувственным криворогом не собиралась.

“Хотел поорать? Вот мы и поорали! — делая глубокий вдох, подумала я про себя. —Вот только как мы при таком раскладе обеспечим дочери спокойную и гармоничную обстановку любви и понимания — вопрос”.

При мысли о Софии, грудь сдавило железными тисками вины. Перед дочкой. Перед ним. Опять. Чувство, которое за последние несколько дней я испытывала чаще, чем за всю свою жизнь. И мне это не нравилось.

Вина — это чувство, с помощью которого можно легко управлять человеком. А я никак не могла позволить собой манипулировать. Никому. Даже Ксавьеру.

Из-за возникшего между нами напряжения, дорога до дома казалась жутко долгой и медленной. Словно лошади специально скакали вразвалочку и не торопились, надеясь, что кто-то-нибудь из нас сделает шаг навстречу и, возможно, мы даже поговорим без криков и взаимных претензий. Но мы оба оставались непреклонны.

Хотела ли я, чтобы нас с этим зеленоглазым упрямцем связывало что-то большее, чем общая дочь и ответственность за нее? Скорее да, чем нет.

Знала ли я, как нам с такими ужасными характерами построить здоровые взаимоотношения? Скорее нет, чем да.

Готова ли я была рискнуть всем ради этих отношений? Возможно, но это не точно.

Из размышлений меня вывело одно короткое:

— Приехали, — сказал Ксавьер и направился на выход из повозки.

Как истинный джентльмен подал мне руку и помог выбраться наружу, а дальше каждый пошел сам.

Перед тем, как войти в дом, мы как два клоуна натянули на лица напряженные улыбки, в надежде обмануть дочь и переступили порог.

Картина представшая нашему взору завораживала и устрашала одновременно. Все, что находилось в гостиной витало в воздухе. В том числе и люди. А посреди этого хаоса сидела маленькая София и раскачивалась из стороны в сторону, обнимая себя маленькими ручками за коленки. Ее взгляд был испуганно-напряженным и направлен в одну точку.

— Вы двое, — пролетая мимо нас вверх ногами, грозно проворчала Франческа, скрестив руки на груди. — Завтра же с утра на сеанс семейной психотерапии.

Глава 12

Глава 12

Лилит

Что такое психотерапия я не знала, а спрашивать у Франчески не рискнула. Ей явно нужен был отдых после трех часов висения в воздухе вниз головой.

С Ксавьером я так и не разговаривала, поэтому оставалось лишь догадываться о том, что ждет меня сегодня за дверью кабинета.

Тихонько постучав, я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Франческа была еще одна и я подумала, что это был мой шанс узнать, чего ожидать от этой встречи.

— Лилит, доброе утро! — девушка улыбнулась мне, вставая навстречу. — Проходи. Как спалось?

— Почти не спалось, — честно призналась я. — Думала о произошедшем.

— Я тоже, — ответила Франческа. — И, кажется, у меня есть версия, почему вчера произошло то, что произошло.

— Поделишься? — спросила я у нее.

— Обязательно, — кивнула девушка. — Но позже.

Я поняла, что информация касается нас обоих с Ксавьером, а он еще не пришел, поэтому Франческа не стала раскрывать все карты.

— Я могу спросить? — решила все-таки утолить свое любопытство я.

— Конечно, — девушка подняла на меня глаза и чуть подалась вперед на кресле.

— Что такое психотерапия? — задала я вопрос, который мучил меня со вчерашнего вечера. — Что мы будем делать?

Франческа слегка улыбнулась и откинувшись обратно на спинку кресла, пояснила:

— Я буду задавать вам вопросы, вы будете на них отвечать, в первую очередь для себя, а потом уже мне. Это не больно. Но вопросы могут быть личными и поднимать с глубины души различные эмоции, которые не стоит подавлять в себе.

Дверь отворилась и на пороге появился хмурый Ксавьер.

— Ты, как всегда, опоздал, — констатировала факт девушка, а я подавила ехидный смешок. — Начнем?

Мы единогласно кивнули и это было первое и единственное, в чем мы были друг с другом согласны. Потому что весь последующий разговор периодически принимал форму спора, взаимных претензий, желания кинуть в одного несговорчивого волка тяжелым канделябром.

Сначала Франческа, как и обещала, задавала вопросы, но в какой-то момент, она просто замолчала и не перебивая нашу ссору, смотрела на нас.

— Фрэнки, почему ты молчишь? — возмущенно обратился к девушке Вьер, когда у него закончились аргументы. — Вообще-то, это ты должна координировать процесс.

— А я и координирую, — ехидно ухмыляясь, ответила она.

— Чем, интересно знать? — уткнув руки в боки, недовольно спросил мужчина.

— Тем, что не мешаю вам выплескивать негатив друг на друга, — сцепив перед собой руки в замок, спокойно сказала Франческа. — А еще я засекла время и жду, через сколько ваша чудесная дочь почувствует родительские эмоции и превратит опять мою гостиную в тревожный смерч.

— Что? — в голос спросили мы с Ксавьером.

— То! — разочарованно качая головой, ответила Фрэнки. — Скажите честно, вы оба выходили что ли, когда призрак отца Гамлета завещал сохранять вокруг ребенка атмосферу гармонии и любви?

— Чей призрак? — не поняв, спросила я.

— Это сейчас не важно! — рыкнул на меня Вьер и обращаясь к Франческе, ответил. — Нет, не выходили. Мы все слышали.

— Слышать и понять — это разные вещи, Ксавьер! — огрызнулась я в ответ.

— Ой, кто бы говорил? — мужчина скорчил недовольную гримасу. — Такое ощущение, что ты у нас тут самая сговорчивая?

— Я хочу сделать, как лучше для ребенка, — попыталась объяснить я.

— А я, по-твоему, не хочу? — возмущенно спросил Вьер.

— Я понятия не имею, чего ты хочешь! — прошипела я в лицо злобному волку. — Ты мне об этом не говорил.

— А ты и не спрашивала!

— Хватит! — рыкнула на нас Франческа так, что стекла в окнах кабинета затряслись.

От неожиданности я вздрогнула и замолчала. Ксавьер тоже притих.

— Первое, что вам нужно научиться делать, — ее голос вернул прежнюю мягкость, а от рычащих ноток не осталось и следа. — Это договариваться друг с другом. Слышать и чувствовать на уровне ощущений.