Игра 2. Дмитрий - Tina Jay Rayder

выстрела вообще не похож на киношный. Он не красивый. Не “бах”. Он какой-то грязный, рваный, слишком настоящий. И я даже не сразу поняла, что это по мне. Просто что-то ударило в грудь, очень сильно, будто меня с размаху толкнули кулаком прямо под ключицу.

Мотоцикл дернулся.

Я едва удержала руль.

Воздух резко кончился.

Потом пришла боль.

Горячая.

Тупая.

Такая, от которой сначала не веришь, а потом сразу хочется выть.

Я посмотрела вниз.

На футболке, под курткой, быстро расползалось темное пятно.

— А-а... — выдохнула я.

Мир качнулся.

Нет. Не сейчас.

Только не сейчас.

Потому что вместе с болью в голове уже поднималось знакомое: вспышки. Образы. Память. Очень не вовремя. Очень по-свински. Прямо как я люблю.

— Не смей, — прошипела я сквозь зубы уже не знаю кому. Подмиру? Памяти? Себе?

— Лиз! — голос Джея ударил в голову резко, как пощечина. — Разорви цепочку!

— Что? — прохрипела я.

Воздуха не хватало. Руки дрожали. Мотоцикл шел неровно. Я каким-то чудом все еще держалась на дороге, хотя по-хорошему уже должна была улететь к черту в море.

— Разорви цепочку и я смогу помочь!

— Как?!

— Неважно! Просто сделай это!

И вот тут, сквозь боль, страх и подступающую темноту, меня пробрало еще одно понимание.

За это будет цена. Всегда есть цена.

Если он сейчас так говорит, если требует порвать кулон, значит, это не просто “нажми кнопку для спасения”. Это обмен. Потеря. Разрыв.

— Что будет с тобой? — выдохнула я.

Пауза.

Слишком короткая, чтобы быть честной. Слишком длинная, чтобы меня обмануть.

— Я исчезну из твоей головы. — Голос его вдруг стал тихим. Почти спокойным. Только поэтому и страшным. — Не насовсем. Но я больше не смогу быть рядом так, как сейчас. Слишком опасно. Слишком заметно. Разорви цепочку, и я вытащу тебя.

Я стиснула зубы.

С правой стороны опять что-то мелькнуло. Кажется, машина позади уже нагоняла. Или мне казалось. Или все сразу. Но главное было не это. Главное — он просил меня отпустить.

Опять.

Еще не до конца вспомненный, не до конца понятный, чертовски нужный мне человек снова предлагал вариант, где я остаюсь жить, а он исчезает.

Очень мило.

Очень в его стиле.

— Нет, — сказала я.

— Лиз, не дури!

— Я не умру! И тебе не дам!

— Я не хочу снова терять —

Он не договорил.

И это “снова” ударило сильнее пули.

Я кашлянула. На губах стало солоно.

Кровь. Ну конечно. Отлично. Просто прекрасно. Мне очень не хватало этой детали для полноты картины.

— Эгоист, — пробормотала я, уже почти не чувствуя рук. — Я тоже не хочу тебя терять.

Сзади завизжали тормоза.

Впереди дорога резко сузилась.

Слева — скала.

Справа — ограждение и темнота за ним.

Обрыв?

Море?

Без разницы.

Я резко сбросила скорость.

Мотоцикл занесло. Он проскользил боком, почти лег на асфальт, но все же остановился. Я едва удержалась, сползла с него и прислонилась к сиденью, чтобы не рухнуть сразу.

Они уже выходили из машин.

Те же тяжеловесные фигуры. Те же спокойные, будто заранее все решившие движения.

У меня внутри поднималась ярость.

Не та, что красиво описывают в книжках. Жаркая, благородная, очищающая. Нет. Простая. Темная. Очень злая. Та, которая говорит только одно: не дамся.

Я рывком открыла багажный отсек.

Там лежал нож.

Охотничий.

Тяжелый.

Настоящий.

Я коротко рассмеялась. Ну конечно. Кто бы сомневался. Подмир опять подыграл. Или Игра. Или уже плевать кто.

— Очень в тему, — пробормотала я.

— Лиз...

— Нет.

Я сжала рукоять.

Если это конец — хорошо.

Но не на коленях.

Не с порванной цепочкой.

Не после того, как мне снова сказали “отпусти, я сам”.

Да пошли вы все!

Мужчины в черном уже выстроились передо мной. Ровно. Почти синхронно. И именно от этой синхронности по коже пополз холод.

Что-то здесь было не так.

Не просто люди.

Не просто наемники.

Что-то другое.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и, тяжело дыша, сказала:

— Ну давайте. Объясните хоть, за что мне сегодня такая честь. А то я, может, чего-то не понимаю.

Они молчали. Смотрели. Одинаково. Пугающе одинаково.

И только потом один из них — или все они? — улыбнулся.

И я поняла, что следующая минута мне уже точно не понравится.

Глава 6. Упрямая до смерти

Я ошиблась.

Мне не понравилась не следующая минута. Мне не понравилось все сразу.

Потому что когда эти “люди” улыбнулись, я поняла, что у нормальных человеческих лиц не бывает такой одинаковости. Слишком синхронно. Слишком гладко. Как если бы кто-то один натянул одну и ту же усмешку сразу на несколько лиц и очень гордился своей работой.

Меня пробрало холодом.

Я сжала нож крепче.

Ранение пульсировало в груди тупым горячим огнем. Дышать было трудно. Не настолько, чтобы прямо тут упасть и красиво умереть на асфальте, но достаточно, чтобы каждое движение отдавало болью. И все-таки я стояла. Не потому что такая уж сильная. Просто злость держала крепче боли.

— Ну? — прохрипела я. — Чего молчим? Кто вы такие?

Они сделали еще шаг вперед.

Все разом.

Я отступила на полшага и уперлась бедром в мотоцикл. Очень вовремя. Отличная у меня позиция, конечно: сзади обрыв, впереди толпа одинаковых шкафов, в груди дырка, а в голове голос человека, которого я сейчас из принципа не отдам. Все как я люблю.

Один из них — или не один? — прищурился.

И сказал.

Сразу все.

— Ты разрушаешь наш мир.

Я застыла.

Потому что звук шел не от одного рта. И не из колонок. И не как-то еще, что можно было бы объяснить. Они просто заговорили одновременно. Одним голосом. С одной интонацией. С одной паузой. С одним чужим удовольствием от самого факта, что я теперь это слышу.

Меня передернуло.

— Фу, — выдохнула я. — Это прям отвратительно. Вы в курсе?

Они улыбнулись шире.

— Ты начинаешь вспоминать.

— Ага. Очень неприятный для вас процесс, как я погляжу.

— Ты должна либо снова забыть, либо умереть.

Я бы, наверное, испугалась сильнее, если бы не была уже уставшей, злой и раненой. А так во мне вдруг включилось что-то очень глупое и очень подростковое. Та часть, которая в самые плохие моменты не плачет, а начинает хамить. Потому что если не можешь победить красиво — хотя бы умри неприятным собеседником.

— Интересный выбор, — сказала я, поправляя хват на ноже. — А третьего варианта у вас не завезли?

— Ты уже используешь его.

— И как называется?

— Сопротивление.

— Ой, да неужели? — фыркнула я. — А я-то думала, это просто дурной характер.

Они не