Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

возразить. Аркадий Льдов был не просто главой Великого Дома. Он являлся официальным представителем страны в Совете, правой рукой самого главнокомандующего Николая Кравцова. Его слово здесь было законом.

Главы домов коротко переглянулись. Алиса Зефирова шагнула вперёд, молча вставая рядом с Аркадием. Гордан Игнатьев хрустнул шеей и двинулся следом, на ходу активируя боевые контуры брони. Владимир Волков, сплюнув под ноги, присоединился к ним. Борис Тенистый поднялся с колен, отряхнул ладони от земли и молча кивнул Аркадию.

Пятеро сильнейших магов страны встали полукругом у входа в багровую бездну. За их спинами замерли десятки бойцов поддержки, готовые вмешаться, если что-то пойдёт не так. Если те, кто войдёт сейчас, не вернутся.

Лизавета Воронцова отступила назад, массируя виски. Она сделала всё, что могла. Дальше начиналась зона ответственности тех, кто умеет не только видеть, но и убивать.

— Пошли, — коротко бросил Аркадий и первым шагнул в багровое марево.

Пелена поглотила его без звука. Следом, один за другим, исчезли остальные. Тишина над лесом сгустилась ещё сильнее, если такое вообще было возможно. Отсчёт времени пошёл на минуты.

Глава 44: Дымовая завеса

Следующий день

Солнце только поднялось над горизонтом, когда Алексей, как обычно, уже наматывал круги по просёлочной дороге. Утренняя пробежка вошла в привычку ещё в академии — тело требовало нагрузки, а голова прояснялась только в движении. Летний воздух пах разнотравьем и нагретой за вчера хвоей, где-то вдалеке перекликались петухи — деревня просыпалась.

Он уже знал о случившемся. Телевизор в доме матери работал с утра до вечера, и все каналы твердили об одном: под Казанью, близ деревни Вознесенск, открылся аномальный прорыв. Сначала говорили уклончиво — "нештатная ситуация", "повышенный уровень опасности". К обеду поползли слухи: прорыву присвоили SS-ранг, внутрь вошли сильнейшие маги страны. Даже здесь, в глухой псковской деревне, бабки на лавочках судачили об этом, заламывая руки и крестясь на всякий случай.

Алексей слушал, кивал, но внутри него разрасталось странное, липкое беспокойство. Оно появилось вчера, едва по новостям объявили о прорыве. Словно где-то в глубине души заскреблась чужая, но до боли знакомая тень.

Сегодня, на пробежке, это чувство усилилось. Он остановился посреди лесной тропинки, прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. И тут нахлынуло.

Воспоминание. Не его — Алексея Морозова, а того, кем он был раньше. Михаила Северова.

…

Другая реальность. Другой мир, погибающий под натиском Бездны. Он стоял на груде битого камня, глядя на горизонт уничтоженного города, где вместо домов торчали только чёрные остовы, и дождь хлестал по лицу, смешиваясь с кровью. Напротив него замерло Существо.

Оно было размером с человека, но казалось бесконечно огромным — потому что было соткано из абсолютной тьмы. Тьмы, в которой тонул даже свет армейских прожекторов, разгонявших мрак над руинами. У Существа не было лица — только белая, идеально гладкая маска. Ни глаз, ни рта — лишь одна единственная трещина, пересекающая её по диагонали. Из этой трещины сочился чёрный дым, тяжёлый, как ртуть, и медленно стекал по невидимому телу.

Владыка Бездны.

Михаил знал: обычная магия бессильна. Он уже испробовал всё. Свет, тьму, чистое разрушение — Существо лишь смеялось беззвучным смехом, и от этого смеха трескались уцелевшие стены.

Остался лишь один путь. Где-то глубоко внутри него, за мана-ядром, в самом центре души, всё это время хранилась печать. Запретная техника. Техника, которой обучил его старый мастер, взяв страшную клятву: использовать лишь в безвыходной ситуации.

Техника не требовала маны. Она требовала иного топлива — самой сущности существования.

Активация протокола: Разрушение Души.

Мир замер. Звуки исчезли. Капли дождя повисли в воздухе, превратившись в застывшие хрустальные иглы. Даже Владыка замер, впервые за всё время проявив нечто похожее на удивление.

Тело Михаила начало светиться. Не магическим голубым сиянием — нет. Это был ослепительно-белый, яростный свет, выжигающий реальность. Камни под ногами плавились в стекло, уцелевшие стены обращались в пыль. Свет разрывал его изнутри, пожирал душу, превращая в топливо для последнего удара.

А потом была вспышка. И тьма.

…

Алексей вздрогнул, открывая глаза. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он стоял посреди леса, вокруг щебетали птицы, и солнце ласково золотило верхушки сосен. Но холод, пробравший до костей, никак не желал уходить.

— Твою мать… — выдохнул он, вытирая пот со лба трясущейся рукой.

Это чувство. Та же аура. Та же чёрная, древняя, беспощадная сила, что и у Владыки Бездны. Тогда, в прошлой жизни, Михаил уничтожил его ценой собственной души. И душа эта каким-то чудом перенеслась в тело Алексея, дав ему второй шанс.

Но почему здесь, в этом мире, снова возникло нечто подобное? Неужели Бездна нашла способ просочиться и сюда? Или это просто совпадение? Хрен там, — подумал он. — Такое не совпадает.

Алексей посмотрел на запад, туда, где за сотни километров, под Казанью, сейчас какие-то маги входили в багровый зев прорыва. Кто они там — главы домов, элита, — плевать. Он знал одно: если внутри действительно то, что он почувствовал, им всем пиздец. Независимо от рангов.

За 6 часов до открытия закрытого прорыва.

Магадан, Колымское нагорье. Точку на карте не найдут даже спутники.

На поверхности здесь была обычная сопка, поросшая чахлым лишайником и карликовой берёзкой. Вечная мерзлота, ветер, снег большую часть года. Ничего примечательного. Спутники проходили мимо, дроны теряли управление, случайные путники обходили стороной — ноги сами не несли, да и только.

Но глубоко внутри, под сотней метров промёрзшей породы, пульсировало иное пространство.

Виктор стоял на коленях в центре зала, который не могли бы построить люди. Его не строили — его вырастили. Из тени. Из страха. Из древней магии, что струилась по стенам, прорастая сквозь камень, словно грибница, опутывающая мёртвую породу живыми нитями. Всего несколько месяцев назад здесь была пустота — обычная трещина в скале, каких тысячи. Но Существо пришло, и пустота начала меняться.

Стены здесь дышали — медленно, тяжело, словно лёгкие существа, которое только учится дышать после долгого забытья. По ним бежали тёмные вены, пульсирующие багровым светом в такт неведомому сердцу. Пол уходил под ногами лёгкой зыбью, как поверхность болота, но не проваливался — держал, баюкал, успокаивал.

Это было логово Тьмы. Молодое, растущее, набирающее силу. Место, где реальность истончалась настолько, что сквозь неё просачивалось нечто древнее, голодное, терпеливое — то,