Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Рядом материализовался Эстро. Он был одет в безупречный смокинг. Его волосы были уложены, а на лице сияла улыбка голливудской звезды.

— Никталия, — произнес он бархатным голосом. — Ты сегодня ослепительна. Впрочем, как и всегда. Ты самая умная, самая красивая, и твой смех совсем не раздражает. Он подобен звону хрустальных колокольчиков. Я готов слушать его вечно.

— Да ладно! — Никталия зарделась. — А как же «заноза»? «Головная боль»? «Фиолетовое несчастье»?

— Я был слеп, — Эстро упал на одно колено и поцеловал край ее платья. — Я не видел твоего гения. Твои планы всегда были идеальны. Твои шутки — вершина юмора. Прости меня, моя королева.

С другой стороны стояла Айсштиль и махала большим веером из павлиньих перьев. Работала кондиционером, создавая приятный ветерок.

— Вам не жарко, моя госпожа? — заботливо спросила она. — Может, мне заморозить вон того парня, чтобы он послужил вам освежающей ледяной статуей?

Никталия была в восторге.

— Наконец-то! — воскликнула она, откидываясь на спины своих поклонников. — Наконец-то меня оценили по достоинству! Это же рай! Эстро, скажи еще раз, какая я гениальная!

— Ты гениальная, — послушно повторил Эстро. — Твой интеллект затмевает солнце.

К ней подошел Карнакс. Он был в костюме дворецкого и держал в руках огромный торт.

— Ваш десерт, мадам. Бисквит пропитан любовью и обожанием.

Никталия посмотрела на торт. Потом на Карнакса. В ее глазах загорелся озорной огонек. Старая привычка взяла свое.

— Карни, милый, — протянула она. — А если я… вот так?

Она взяла кусок торта и смачно залепила им Карнаксу прямо в лицо. Крем размазался по его суровым чертам, закрыв механический глаз.

Никталия замерла в ожидании. Сейчас он взорвется. Сейчас он начнет орать про «нецелевое расходование пищевых ресурсов» и «нарушение субординации». Сейчас начнется веселье!

Карнакс медленно вытер крем пальцем и облизнул его.

— Спасибо, Госпожа, — сказал он с искренней благодарностью. — Это была великая честь — быть мишенью для вашего десерта. Могу я попросить добавки?

Улыбка сползла с лица Никталии.

— Эй… — неуверенно произнесла она. — Ты чего? Ты должен злиться! Ты должен ворчать!

— Злиться на вас? — удивился Эстро. — Это невозможно. Вы совершенство. Все, что вы делаете — правильно.

— Да! — подхватил хор гостей. — Слава Никталии!

Они смотрели на нее пустыми, влюбленными глазами. Куклы. Марионетки.

Никталия почувствовала, как к горлу подступает ком.

Никто не спорил. Никто не сопротивлялся. Никто не закатывал глаза на ее шутки.

Это было сладко. Слишком сладко. Приторно. Как сироп, в котором можно утонуть. Даже для… даже для неё.

Ей не нужно было поклонение. Ей нужна была искра. Ей нужны были они, настоящие. Вредный Эстро, холодная Айсштиль, токсичный Карнакс.

— Фу! — закричала она, вскакивая с трона. — Вы все сладкие, как… как просроченное варенье! Мне нужен кто-то, кто скажет мне «Заткнись, дура»! Верните мне моих друзей!

Она схватила поднос и со всей силы швырнула его в невидимую витрину с пирожными.

— СКУКА — ЭТО ГРЕХ!

Реальность задрожала и пошла трещинами.

Персональный Ад № 3: Великая Мать

Пугливка открыла глаза и поняла, что мир безвозвратно изменился.

Он стал маленьким.

Дома были ей по щиколотку. Деревья напоминали траву. Она стояла посреди огромного города, но ее голова была выше облаков.

Она посмотрела на свои руки. Они были покрыты густой белой шерстью. Огромные когти блестели на солнце. Она была не просто девушкой. Она была Великой Волчицей. Исполином. Годзиллой, только пушистой и с ушками. И пушистым хвостом.

Где-то далеко внизу, у ее ног, копошились крошечные фигурки.

Она присела на корточки, чтобы рассмотреть их.

Это были они. Костя, Настя, Эмми, Сахаринка. Они были размером с муравьев. Они бегали кругами, размахивая крошечными ручками, и пищали тонкими голосками:

— Защити нас, Великая Пугливка! Мы боимся! Спаси нас! Ты наша единственная надежда!

Пугливка почувствовала прилив тепла. Они нуждались в ней. Она была сильной. Никто не мог ее обидеть.

Из-за горизонта появились монстры. Гигантские черные жуки Бездны. Они ползли к городу, щелкая челюстями.

Но для Пугливки они были размером с котят.

Она зарычала. Громоподобный звук сотряс землю. Она шагнула вперед и просто наступила на жуков. Хрусть! Монстры превратились в лепешки.

— Ура! — запищали человечки внизу. — Слава Пугливке!

Она улыбнулась, обнажая клыки размером с небоскребы. Это было приятно. Быть большой. Быть защитницей. Больше не нужно прятаться. Больше не нужно дрожать.

Она наклонилась к Косте. Он стоял на ладони разрушенной статуи и тянул к ней руки.

— Обними меня, Пугливка! — кричал он. — Мне страшно!

Она потянулась к нему, чтобы прижать к груди, утешить.

Но замерла.

Ее пальцы были огромными. Ее когти были острыми. Одно неловкое движение — и она раздавит его. Превратит в мокрое место.

Она отдернула руку.

— Я не могу, — прогрохотала она. Ее голос был похож на камнепад. — Я слишком большая.

— Но мы хотим к тебе! — плакали человечки. — Мы любим тебя!

Она смотрела на них сверху вниз. С такой высоты они казались просто точками. Она не видела их глаз. Не видела их улыбок.

Она была одна. На вершине мира. Неуязвимая, но бесконечно одинокая.