Элдрич - Кери Лейк

мне, а его одежда развевалась за ним. - И запомните эту! Кости, выпавшие из ее рук. То, как она заставила карету раздавить бедную Лиллевен. А теперь какое-то чудовище, украшающее ее руку, превратило одного из наших солдат в прах!

Корвин вздохнул. - Наверное, я это пропустил, когда потерял сознание.

- Одно прикосновение — и пуф! — Сактон Крейн драматизировал каждое слово, размахивая руками. - Мы все прокляты Красным Богом из-за неё! С того дня, как она родилась, он стремится наказать нас. Посмотрите на её глаза! Серебряные, как глаза дьявола. И я говорю: пора изгнать зло из стада нашего бога раз и навсегда!

Толпа зашумела, полная рвения и страха, и потянулась вперед, оттесняя нас к алтарю позади нас.

- Красный Бог говорил о Децимации, наказании за наши нераскаянные грехи! Мои добрые люди, давайте очистимся. Принесем в жертву наших четырех самых безбожных грешников в одном единственном жертвоприношении.

Толпа зарычала в знак согласия, и звук их приговора эхом разнесся вокруг нас.

- Полагаю, сейчас действительно ужасное время признаваться, что ты мне всегда нравилась, — прошептал Корвин мне на ухо. - Черная одежда была несколько однообразной, но ты прекрасна, несмотря на то, что выглядишь так, будто постоянно в трауре.

- Не сейчас, Корвин, — сказала я, не отрывая внимания от толпы, чьи кровожадные глаза говорили мне, что нет никакой возможности апеллировать к их сочувствию.

- Конечно. Просто подумал, что должен тебе сказать, раз уж мы все умрем. И каким романтичным жестом это будет — сгореть вместе. Не многие мужчины могли бы действительно сказать, что готовы сгореть за тебя.

- Хватит, Корвин! — резко прервала его Алейсея.

- Прости. Я нервничаю, когда болтаю… э-э, болтаю, когда нервничаю. И пукаю тоже. О, боже… метан воспламеняется?

Алейсея застонала, проводя руками по волосам. - Ради бога, кто-нибудь, сожгите меня уже.

Толпа продолжала давить на нас, их оружие торчало вперед, словно стена из шипов и колючек, постепенно оттесняя нас назад. Я обернулась, ища спасения, но единственный выход находился на противоположной стороне гробницы, за толпой.

Земля хрустела под моими сапогами, и я посмотрела вниз и увидела веточки, солому и пропитанную маслом ткань, разложенные со злобной тщательностью. Растопка. Их сложили плотным кольцом над Железной поверхностью, где в металле отпечатались следы.

Человек, одетый в характерные одежды духовенства, вручил Сактону Крейну связку растопки, сформированную в факел. Сактон Крейн пересек круг к пылающему жаровне в углу алтаря, и мои нервы задрожали, когда он окунул факел, и смола, размазанная по связке дров, быстро загорелась. Дрова шипели и потрескивали, когда он повернулся.

Я привыкла к черному пламени Зевандера — скорее к питомцу, чем к стихии, — но этот вид огня был иным. Я видела, как это адское сияние поглощало невинных женщин и мужчин, и не быстро, как Сейблфайр. Нет, огонь, который я знала, был медленным и мучительным. Он пожирал в своем собственном темпе, наслаждаясь плотью.

- Они сгорят заживо. Их крики страдания положат конец нашим собственным! - Голос Сактона Крейна дрогнул от его пронзительных слов.

Еще больше одобрения.

- Красный Бог снимет это проклятие! Он пощадит нас!

Их бурное ликование потрясло мои нервы. То, что целая деревня могла так ликовать, наблюдая, как горят четыре невинных человека — и ни один из них не осмелился бросить ему вызов — говорило о власти, которую Сактон Крейн имел над их умами. Прихожане, которые при других обстоятельствах, возможно, улыбнулись бы мне на рыночной площади. Я могла только представить, как они прогнили до мозга костей под этими сияющими выражениями лиц.

Корвин хныкал позади меня. - Я всегда боялся сгореть заживо. Не могу придумать ничего более мучительного.

- Отпустите их! - Знакомый голос возвысился над шумом, и губернатор Гримсби, прижав костыль под мышку, поковылял вперед. С изможденным и бледным лицом он оглядел своих прихожан, и я возненавидела то, что его вид принес мне облегчение. - Ради Бога, разве мы не страдали и не приносили жертв достаточно? Я устал. Устал от постоянных требований Красного Бога. - Он протянул руку в нашу сторону. - Они не страшнее тех существ, от которых мы прячемся за этими стенами. Отпустите их! Мы можем жить в мире. Хватит убивать. Хватит сжигать. Не тогда, когда мы уже потеряли так много. Мы морили голодом детей, ради всего святого, и зачем? Ничего не изменилось! Нам не стало лучше.

- Предательский дурак, — прошипел Сактон Крейн. - Я никогда не любил тебя и не доверял тебе.

- Ты никогда не приветствовал вызывающие мнения. Ты правил этим приходом железной рукой, и я больше не буду молчать.

Едва он произнес эти слова, как его шея разорвалась от удара лезвия.

Я затаила дыхание, глядя на коренастого мужчину, который пронзил его, с выражением чистой злобы на лице. Черная татуировка змеи на его шее указывала на то, что он был одним из «Кормщиков» губернатора Гримсби — ничтожеств, которые взыскивали долги и назначали наказания тем, кто не платил. Когда губернатор упал на колени, задыхаясь и кашляя кровью, ледяные пальцы шока сжали мою шею, и еще сильнее, когда толпа ринулась к нему, вонзая копья в его тело.

- Стоп! — закричала я, но они продолжали, всаживая в него оружие над растущей лужей крови.

Панические вздохи вырывались из меня, когда я обратила взгляд на Сактона Крейна и изучила холодное, отстраненное удовольствие, окрашивающее его выражение лица. Мужчина поднял подбородок, его глаза блестели властью. Неприкасаемый. Вызов, чтобы выступить против него.

Я вспомнила те дни, когда он стоял перед собранием, подталкивая женщин, которых он заклеймил как ведьм. Заставляя замолчать голоса, которые, возможно, были достаточно смелы, чтобы выступить против него. Я с ужасом наблюдала, как его ученики нападали на и без того раненого человека, хихикая во время этого занятия.

— Безбожным еретикам нет места в нашем стаде, — сказал он с отвратительным спокойствием.

— Это мерзость против воли Бога, — бросил вызов Отец сзади, и его голос дрогнул. — Пусть Красный Бог сразит тебя на месте!

— Говоришь как настоящий еретик. — Сактон Крейн бросил самодовольную улыбку в сторону Отца. — Может, им стоит вонзить свои копья в тебя в следующий раз.

Смех Алейсеи пронзил нарастающую тишину, сменявшую угасающее возбуждение толпы. - Ты не убил моего отца, когда он вернулся из Ливерии. Почему? Почему ты оставил его в живых? Потому что ты глупо не поверил