Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

вернулся в то время, когда жил на Миссисипи и надеялся, что если он не будет слишком много думать о происходящем внутри него, то все оставят его в покое и позволят притворяться, что он нормальный человек. Вместо этого он задумался об орсине и о монастыре, который они искали.

Потянувшись к шнурку на шее, он рассеянно повертел в пальцах кольцо.

— Элис? Как ты думаешь, какая она, Аббатиса?

— Она сама называет себя Аббатисой, — фыркнула Элис. — А ты как думаешь, какая она?

— Наверное, опасная.

— Заноза в заднице, вот она кто, — пробормотала Элис, надвигая шляпу на глаза. — Все они такие.

Сон к Элис не шел. Она поглядывала то на Чарли, то на Рибс, с беспокойством думая о том, как они изменились со времен Карндейла. Так она сидела допоздна, сложив руки, засунув под мышку маленький смешной пистолет Коултона и прислушиваясь к шагам за дверью каюты.

Утром они высадились в Марселе, прошли через таможню и купили билет на вокзале. Проехали Лион, затем Осер и, наконец, оказались на мрачных окраинах центра мира — Парижа.

Чарли заметно переживал, не понимая, как относиться к своему новому состоянию. Конечно же, Элис знала про испорченную пыль, знала, что эта пыль причиняет Чарли боль и заставляет его чувствовать неловкость перед ней, Элис, перед ними всеми. И он изо всех сил пытался скрыть свои переживания, боясь, что все отвернутся от него, если догадаются, что происходит с ним на самом деле.

Но она и сама прекрасно знала, каково это — когда порча хоть немного разъедает тебя изнутри. И глядя на Чарли, боялась увидеть в нем свое отражение.

Иногда она стояла над ним ночью, следила за его дыханием и вспоминала мальчика, которым он был всего полгода назад, мальчика, который, с одной стороны, ничего не знал о мире, а с другой — знал слишком много, больше, чем многие люди узнают за всю свою жизнь. Знал о жестокости, о безразличии мира к страданиям, о том, как можно заставить человека вопить от боли. Она вспомнила запертую каморку в Натчезе, где впервые увидела его. Вспомнила, как он вытягивал лезвие из руки и с каким умным взглядом обдумывал предложение Коултона. И от этих воспоминаний у нее сжималось сердце.

Тогда же, в Америке, она посетила приют, где жила ее мать, и узнала о ее смерти. О смерти матери, которая подвела ее, подвела себя, подвела собственного бога. Все казалось таким далеким. Пожар в общине и найденные обугленные трупы половины ее обитателей. Та женщина, Адра Норн, которая довела ее мать до безумия, прошла через огонь и утверждала, что долг матери Элис — очистить от греха заблудшие души. Тело ее так и не нашли.

«Вот что бывает, если верить тому, кто проходит через огонь и утверждает, что тебе в жизни дана великая цель», — подумала Элис с горечью.

В Париже их встретило пестрое бурое небо, похожее на старый синяк. Они вышли из здания железнодорожного вокзала — странная троица: Элис и Рибс впереди, вернувшиеся в город, который они покинули совсем недавно, и Чарли, высокий и мрачный, шагающий за ними. Их можно было бы принять за гувернантку с подопечной на прогулке и сопровождающего их слугу. Только Элис с ее покрытыми шрамами лицом и мужскими брюками нисколько не походила на гувернантку, а размахивающая руками Рибс с ее дерзкой ухмылкой и вовсе не напоминала ребенка. Что касается Чарли, то его осанка больше подходила бы господину, а не слуге.

«Нет, мы скорее выглядели как трое приехавших покорять крупный город преступников» — так думала Элис, встречая изумленные взгляды спешащих мимо солидных мужчин и дам.

По-французски Элис говорила с трудом. Отчасти поэтому она не любила Париж. Она уже бывала здесь несколько раз с Коултоном, но никак не могла привыкнуть к тупой сытости и высокомерным взглядам его обитателей. Бульвары до сих пор напоминали о тех днях. Она вспоминала, как ее друг с суровым лицом и всклокоченными бакенбардами пережевывал рыбу в ресторанчике с видом на Сену; как он настоял на посещении портного, который шил на заказ яркие жилеты; как манеры его становились здесь более утонченными, как будто он превращался в другого человека, более мягкого, более вежливого.

«Эх, Коултон, черт тебя подери», — подумала Элис, когда грудь ее пронзила старая боль.

По крайней мере, на этот раз она знала, куда им ехать. Миссис Фик написала письмо своей знакомой, проживавшей на грязных улицах Монмартра, которая могла помочь им найти Аббатису. И вот они пешком направились к узким крутым улочкам холма за Сеной, пересекая большие бульвары. Они шли мимо служанок с ленточками на шеях, мимо мясников в фартуках с кусками мяса на плечах и с кровью на руках, мимо художников в красных и желтых жилетах с перепачканными красками руками, несущих холсты по улицам. От булыжной мостовой, бледных зданий и многочисленных витрин пивных заведений и кондитерских исходил свет, от которого город казался ослепительным и загадочным, несмотря на грязь, облупившуюся краску и конские яблоки под ногами. Они миновали старинные ветряные мельницы. Улицы сузились, и они пробрались под вереницами сушившегося белья, прислушиваясь к реву и смеху толпы.

Для начала они нашли ночлег в доме на три семьи. Переговоры вела Рибс, болтающая на безупречном французском. И она продолжила болтать. И разговаривала все время, пока Элис с Чарли сидели за столом перед тарелками с тушеным мясом и пирогом, а семейство едва не каталось от смеха в ответ на шутки этой рыжей девчонки с зеленой лентой на шее, в огромной шляпе с цветами и в зелено-фиолетовом платье, которое ей одолжила одна из дочерей семейства. Сейчас Рибс выглядела очень хорошенькой и озорной и казалась старше своего возраста. Элис оставалось только переглядываться с Чарли поверх тарелок и встречать его недоуменные взгляды.

Ближе к ночи улицы ожили. Элис повела Рибс и Чарли в подвальную пивную у подножия холма в поисках знакомой миссис Фик. Но в первый вечер женщина не появилась, как не пришла и во второй. На третий вечер Элис увидела в толпе посетителей пожилую даму с распущенными седыми волосами и в шали, положившую ноги на соседний стул и взирающую на мутный бокал абсента. В длинном зеркале за ее спиной двигались размытые отражения пьяниц, похожие на призраков.

— Vous êtes les amis de Madame Ficke[13], — заговорила она глухим низким голосом, не успела троица подойти к ней.

Элис посмотрела на Рибс, и та пояснила:

— Говорит, что мы нашли кого нужно. Она вроде нас знает.

Взгляд старухи оценивающе метался между ними.

— Vous la trouverez au Couvent