Путь от змеиного хвоста - katss

— Как! Где? — изумилась, принявшись разглядывать собственные ноги на предмет пошедшей стрелки. — Да я самые крепкие заказала!

— Шу-чу, — фыркнул Макаров, накидывая мне на плечи всё тот же пиджак и подхватывая на руки. — Но согласись, что угробить туфли, даже не за вечер, нет, а за каких-то пару минут, нужно уметь…

— Слушайте, а давайте я как-то сама дойду?… Я всё-таки охотница.

— И ещё больше тут наследишь? — фыркнул шеф. — Слушай, не добавляй людям работы… И не покушаюсь я на твою самостоятельность, хочешь быть охотницей — будь. Но чтоб завтра вечером как штык была в офисе.

— Вы же мне два дня отгула давали! — возмутилась. Макаров вновь перепрыгнул сомнительную лужу перед входом. И зашагал дальше:

— А ты в курсе, что уже второй час ночи?…

— Откуда? Вы же часы в машине оставили!

— Guardando le stelle, (По звёздам, (ит.)) — с загадочным лицом кивнул на чёрное, усеянное этими самыми звёздами небо.

— L'hai capito guardando le stelle?! (Ты это по звёздам определил?! (ит.)) — Получив мой дикий взгляд, рассмеялся:

— Ну я-то оставил, а Ефремов?… — С размаху хлопнула себя ладонью по лбу. Макаров фыркнул. — Adoro farti stare male, chissà… (Как же я люблю тебя доводить, кто бы знал…(ит.))

— No, non andare troppo in profondità. (Не надо так глубоко. (ит.))

— …suona incredibile… (звучит изумительно (ит.)) — с лёгкой ухмылкой заверил Макаров.

— Под Красногорском и на МКАДе в районе Химок ремонт, — сообщил Коля, ожидаемо занятый настройкой маршрута. Пока я вовсю скрипела зубами.

— Значит, по Новорижке и через центр, — махнул рукой шеф, вернув снятые перчатки в ящик и застёгивая ремешок часов на запястье. Предложил мне давешнюю бутылку минералки:

— Пить хочешь? — Пить хотелось, и сильно. Но, кажется, эти ноль-семь были единственными. Так что примерно половину, с трудом оторвавшись, оставила ему. Макаров искоса глянул на остатки, поболтал. Прокомментировал:

— Вот поэтому я тебя и ценю, — одним махом вылил их себе в рот, слизнул с верхней губы пару капель. — Есть хочешь?

Я задумалась. Потёрла свой пустой живот. Кивнула.

— Тормознёшь на какой-нибудь заправке, — распорядился шеф. Глянул на мои босые ноги. — Возьмёшь на вынос.

— Понял, — отозвался Ефремов, чуть скидывая скорость и обновляя маршрут с учётом пожеланий начальства. — Лукойл через четверть часа.

— Вы же спать хотели?

— Пока перехотел, — отмахнулся Макаров и с долей любопытства на меня покосился. — О чём думаешь? — Махнула рукой:

— Да так, один бородатый анекдот вспомнила… — Макаров задрал бровь вопросительно, ну я и рассказала…

Моня Рабинович купил билеты на круизный лайнер. Взял с собой жену и тёщу. А ещё одолжил в зоопарке обезьянку, чтобы заработать на отдыхе немножечко денег. Ходит он, значит, по палубе. На плече шимпанзе от жары мается. На локте — связка одесских "бичек" болтается… Дошли до теннисного корта. Вдруг обезьянка на лету хватает теннисный мяч, суёт себе в рот и проглатывает. Моня извинился перед спортсменами, мячик оплатил и пошёл дальше. Распродал рыбу, нафотографировал туристов со своей обезьяной. И на вырученные деньги пошёл через три дня в люкс-бар на верхней палубе. Себе заказал коктейль, обезьяне — вазу с фруктами. Моня пьёт, а обезьяна… берёт яблоко, подносит к тому месту, на котором сидит, крутит-вертит и выкидывает. Берёт персик, повторяет манипуляции и снова выкидывает. Берёт вишню, прикладывает к попенгагену, кивает и ест.

Бармен спрашивает у Мони:

— Мусье, а шо вытворяет ваша обезьяна?

— Вы понимаете, — отвечает Рабинович, — она три дня назад по глупости теннисный мяч сожрала… Так с тех пор всю еду так МЕРЯЕТ…

Макаров, вольготно раскинувшийся на сидении рядом, заложив руки за голову, с серьёзнейшим видом дослушал историю до конца… И громко, заливисто расхохотался. В жизни не слышала, чтоб он там смеялся. Не зло или насмешливо, а вот так — открыто и с огоньком. Нет-нет, да поглядывающий в зеркало заднего вида Ефремов, видимо, тоже…

***

В первый раз трескаю бургеры в салоне S-класса. В первый раз вижу, чтоб бургеры ел МАКАРОВ. Да ещё с таким аппетитом наворачивал.

— Что? — Покачала головой:

— Мой мир больше никогда не будет прежним… — Шеф хрюкнул.

— Ты б хоть маску снять вспомнила, воин Луны в матроске. — Я с сомнением пощупала наверченные над затылком узлы.

— Доем — сниму, — фыркнул мужчина. — Не оставлять же такое удовольствие на откуп твоему Стрешневу…

— Господи, а тут-то он причём? Кстати, надо написать, что уже возвращаюсь… Коль, сколько там до дома осталось?

— Около часа, если не придётся ничего объезжать.

Объезжать пришлось. И пропускать, стоя напротив Рижки, мчащихся на вызов боевиков из ЗД, пожарку и три скорые с мигалками. Так что под подъездом мы припарковались уже в четвёртом часу утра. Пока ехали от Бауманки, внезапно ещё и снег пошёл. Весна, мать её…

— Сглазила, ведьма серая, — поддел меня шеф, выходя из машины и разминая плечи. — Туфли оставь.

Вытащив прямо с сиденья, посоветовал быстрее искать ключи и зашагал к крыльцу. Под подошвами начищенных до блеска итальянских ботинок хрустела изморозь.

На кухне горел свет.

— Какой этаж?

— Шестой. — Шеф вздохнул. Перехватил поудобнее и мужественно попёр наверх. Уведомил:

— С тебя мясо.

— Эй! — возмутилась я. — Вы мне бургеры, а я вам мясо?

— Я тебе триста штук скинул, — покачал головой мерно идущий Макаров. — Тебе же жаба не позволит потратить на одноразовый, по сути, шмот больше сотни, — бросил внимательный взгляд на платье. — Тупых лейблов я тут не вижу, вручную у хорошей портнихи тебе бы его сшить не