Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Замок лорда?.. — удивлялись крестьяне. — Вот наш замок…

Кивали на худой амбар — единственный, общий.

— Золото?.. Да вот наше золото… — зачерпывали воду из источника.

Богачи, если и обретались в Надежде, то в иной ее части. Ни один богач не стал бы жить среди такого убожества.

Уже зверея от голода и неудач, Спутники нашли дорогу. Не такую, как прежде, а настоящую — со свежими следами копыт. Следы редкие, но оставлены кем-то посерьезней крестьянина: кони шли рысью, и в седлах были всадники. Ней и Чара двинулись в ту же сторону.

Следы привели к городку — первому на их пути в Надежде. Городок мелкий и убогий, как все вокруг, но все ж не село. Двухэтажные дома, церквушка, трактир. У трактира привязаны семеро коней: крепких, поджарых, рожденных в степи. Лошади Спутников встрепенулись, почуяв соплеменников.

— Возьмем коней?.. — предложил Неймир.

Чара возразила: в этой земле лошади — плохая добыча, кормить их нечем, продать некому. Вот всадники — поинтересней. Они могут иметь деньги, или хотя бы знать тех, кто имеет. Всадников семеро — то есть, боевой силой не превосходят Нея с Чарой. Один оставил притороченный к седлу колчан стрел, Чара недолго думая взяла их себе. Сняла с плеча лук и сказала:

— Идем.

Спутники вошли в трактир. Было смрадно и темно, как в любом дешевом кабаке. С кухни тянулся дымок, закопченные стекла почти не давали света. Но семерых всадников нельзя было не заметить. Рослые парни в кожаных куртках с бляхами; один косматый, один бритоголовый, прочие стрижены под горшок. Косматый тянет песню — гортанное хриплое наречье степи. Шаваны из Рейса!

— Братья!.. — воскликнул Ней, шагая к ним.

Бритый шаван обернулся, и Ней замер, метнув руку на эфес, а Чара скрипнула тетивой. То был ганта Бирай, с ним шестеро дезертиров — тех, что бросили Спутников в литлендской деревне.

— Сожри вас Дух Червя, мрази! — выкрикнула Чара.

Ее дыхание изменилось, стало глубже и быстрее. Шаванам нужно всего три вдоха, чтобы перепрыгнуть лавки и добежать до лучницы. Но за три вдоха их станет на трех меньше.

— Спутники!.. — ганта Бирай развел руки в дружеском жесте. — Каким ветром вас сюда занесло?..

— Вы сбежали из боя, покинув нас, — сухо отчеканил Ней.

— Сбежали, покинув?.. Ты, брат, ошибся. Мы просто сбежали. Думали, и вы побежите следом. Кто ж виноват, что вы остались?

— Я вам кричала, чтобы зашли с тылу.

— Да?.. Прости, сестра, я на ухо туговат.

Ганта хлопнул себя по бритому черепу и ухмыльнулся.

— А ну, все железки — под стол! — рявкнул Ней.

— Чего?.. — спросил Бирай все с той же дурной ухмылкой.

Свистнула стрела, срезав ганте мочку уха.

— Все железо — под стол! — рыкнула Чара.

Шаваны замешкались. Если сложат оружие, никто не помешает Спутникам перебить их, как овец. А если кинутся в атаку, трое сдохнут, но четверо-то добегут! Вот только ганта Бирай будет первым среди трех покойников.

— Парни, делайте, что сказано, — велел он своим. Прикрикнул, хлопнув по столу: — Делайте!

Ножи и мечи стали падать на пол. Ганта сказал, глядя на Чару:

— Ты не дури, сестричка. Чтобы шаван убил шавана на чужбине — это не по-людски. В Рейсе — легко, но в чужой земле мы все друг другу братья!

— Когда ты нас бросил в бою, мы тоже были на чужбине.

— Мы сражались вместе, пока в том был смысл. Но как Моран завел нас под самый хвост — тогда ушли. Все знают: шаван — свободный человек. Может уйти, когда захочет.

— Когда захочет?! А что, если мы с Неем зажжем этот кабак, подопрем снаружи дверь и уйдем? Как захотели — так и ушли. А?..

Позади нее что-то скрипнуло. Трактирщик, что прежде не подавал голоса, поднял из-за стойки арбалет.

— Никто ничего не подож… Ох!..

Чара обернулась и прошила стрелой его плечо, заставив бросить арбалет. Случилось это мгновенно — никто из шаванов и дернуться не успел, как лучница вновь держала их на прицеле.

Ней поднял руку, призывая ее успокоиться. Сказал Бираю:

— Вот что, парень. Мы дали тебе пожить еще немного не затем, чтобы вести споры. Это дело глупое и никому не нужное. Ты еще дышишь потому, что мы хотим спросить.

— Спрашивай — отвечу.

— Мы приехали в Надежду за золотом. Но вот уж неделю ни у кого не видали ни эфеса. Знаешь ты в этой земле хоть одного богача? Купца, золотопромышленника, лорда?..

— Х-ха! Снимать собрались? Мы, брат, тоже.

— Я тебе не брат. Не твое сучье дело, что мы собрались. Просто отвечай: знаешь парня с деньгами или нет?

— Знаю, — кивнул Ганта, почему-то с улыбкой.

— Где его найти?

— У тебя за спиной.

Свистнул меч, вылетая из ножен. Метнулась в сторону Чара, развернувшись в прыжке.

На пороге трактира стоял человек в сером плаще и широкополой шляпе.

— Я — парень с деньгами. А вам-то что?

Ней метнулся взглядом от плаща к шаванам — пока стоят, не дергаются — и обратно к плащу.

— Кто ты такой?

— Тот, кому плевать на железки.

Струя искр, слетев с его ладони, упала на меч Неймира. Рукоять вспыхнула, обожгла руку. Чара спустила тетиву. За ярд от плаща стрела врезалась… в воздух перед раскрытой ладонью. Отскочила, бессильно стукнула в стену.

— Колдун?..

— Наконец-то узнали, — он приподнял шляпу, сверкнул косыми глазами. — Слепое дурачье.

— Хозяин, эти двое хотели нас убить, — сказал ганта Бирай. — Будет здорово, если ты их прикончишь, или позволишь мне.

Колдун закрыл за собой дверь и оказался в кромешной тени.

— Ты имел время их прикончить. Но что-то я не заметил рвения.

— Эти гады застали нас врасплох!..

— О, так вас можно застать врасплох? А я думал, вы — самые крутые всадники во всем Рейсе. Ты, помнится, говорил именно так.

— Хозяин, я…

— Ты помолчишь, — оборвал Колдун. — А я побеседую…

Он повернулся к Чаре:

— …с тобой. Приятно, знаешь, беседовать с женщиной. Особенно с такой, что не кладет в штаны от одного моего вида.

— Было бы