Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Правда?

— Чистейшая, миледи.

— Я ему не верю, — буркнула рабыня.

— Как и я, — кивнул южанин.

Он поднес кинжал к носу Мортимера.

— А ты что скажешь, милейший: где остальные деньги?

— Я… э… вам же сказали, милорд…

— Что сказали?

— Такие правила… я не знаю…

— Лысый хвост, — хрипло ругнулась рабыня.

Мортимер пытался не смотреть на лезвие у своего лица, потому скосил глаза на женщину. Она стояла в дверях кассы, и Мортимер ясно разглядел, как за ее спиной качнулся на стене портретик белолицего хозяина банка, открыв отдушину в дальней стене.

— Не… не… — слова застряли в пересохшем горле.

Но от Мортимера ничего и не требовалось. Сдвигаясь с места, портрет издал тихий шорох. При первом звуке западница рухнула на колени. Стрела свистнула над ее макушкой, вспорола воздух у самой щеки Мортимера и стукнула в стену.

— Я не виноват… — прошептал приказчик.

Южанин ухватил его руку и вывернул за спину. Мортимер превратился в живой щит человеческого роста, а южанин скрылся за ним и толкнул приказчика внутрь кассы. Стражник сквозь узкую отдушину не видел теперь никого, кроме Мортимера. Пожелай он выстрелить снова, нашел бы только одну цель.

— Это я, приказчик!.. — выдавил Мортимер. — Ну, пожалуйста!..

Его подтащили к стене и прижали затылком к амбразуре.

— Так и стой, — велел южанин.

Рабыня втолкнула в кассу начальника отделения и заперла за собою дверь. Начальник как раз восстановил дыхание, и южанин обратился к нему:

— За стеною твой пес с арбалетом. Я верно понимаю, что он стережет деньги?

Начальник прочистил горло кашлем и вдруг зарычал, краснея от гнева:

— Вы пожалеете об этом! Теперь вам не сносить головы!

— Оу, — только и выронил южанин.

— Наше отделение под личной защитой городского шерифа! Через час все констебли выйдут на охоту! Клянусь, что вы не доживете до утра, несчастные ублюдки!

Рабыня за спиной начальника подняла нож и вопросительно глянула на южанина. Но тот мотнул головой в знак запрета и спросил начальника с весьма натуральным испугом:

— Не доживем до утра? Ой-ой! Что же с нами будет??

— Смерть найдет вас! Вас утыкают стрелами, как ежей, и насадят на копья, как жареных поросят! Констебли разыщут вас в любой щели, куда бы вы ни заползли!

— О, боги, какой ужас! — южанин в отчаянии всплеснул руками. — И что, нет никакого спасения?!

Начальник расправил плечи, выпятил грудь:

— Вы перешли черту, когда напали на отделение уважаемого банка! Теперь вам нет надежды на спасение! Охранники у входа уже дали знать шерифу, констебли уже берут в железное кольцо весь квартал. Идут ваши последние минуты!

Южанин принялся ломать ладони:

— О, боги, боги! Мы еще так молоды!.. И мы не злые люди, просто сбились с пути!.. Где же справедливость? За что нам такая суровая кара?!

— Вам следовало трижды подумать, прежде чем сбиться с пути в сторону банка графа Шейланда!

— А может быть, суд?.. — в глазах южанина блеснули слезы надежды. — Если мы сдадимся прямо сейчас, возможно, судья сжалится над нами?..

— Могу пообещать одно: вас не прирежут, как свиней, прямо на месте. Вы выйдете из банка живыми и предстанете перед судом. А там уж молитесь, чтобы судья сытно позавтракал и был в хорошем настроении: тогда вы честно доживете свой век на галере. Но если судья будет зол, или вы проявите невежливость и расстроите его, то попадете в руки хозяина банка — графа Шейланда из Уэймара. И тогда да спасут Праматери ваши бедные души! Вас зароют заживо в каменной норе, вы будете гнить много лет подряд. Ваши сердца еще будут биться, когда черви сожрут ваши глаза и языки!

Южанин зажал рот ладонью. Мортимера тоже чуть не вывернуло наизнанку. Если бы не страх изменить позу, в которой его установили, приказчик согнулся бы и выблевал на ковер свой обед.

Но тут рабыня, что прежде усмехалась, изобразила на лице подобие скуки. И южанин, мгновенно сбросив деланный испуг, влепил начальнику пощечину.

— Любезный, ты высказался? Позволь и мне пару слов. Прикажи псу отпереть и отдать нам деньги. Тогда выживут все, кто пока еще жив.

— Бросьте оружие и молите о пощаде, глупцы! Если сейчас же сдадитесь, отделаетесь катор…

Южанин оттолкнул Мортимера и уткнул начальника лицом в амбразуру — так, что концовка фразы прозвучала уже в отдушину.

— Я повторю свой намек, — сказал южанин и пощекотал кинжалом затылок начальника. — Прикажи отпереть.

Начальник издал странный звук — не то всхрюкнул, не то хохотнул.

— Вы даже из отделения не выйдете! Выход один, на нем стражники! Они уже все услышали и позвали констеблей!

Рабыня пнула сапогом стену.

— Эй, шакал в конуре! Отопри и отдай нам деньги. Иначе прирежем этих троих, а к тебе в дыру будем лить горящее масло, пока не задохнешься.

На минуту грабители умолкли, давая возможность оценить весомость угрозы. Начальник так и не уяснил, что к чему. А вот Мортимер с кассиром прекрасно понимали свои шансы. Они глядели друг на друга, и от вида ужаса на чужом лице каждому становилось еще страшнее.

— Чак, прошу тебя! Пожалей нас!.. — выдохнул кассир, обращаясь к стене с амбразурой.

— Надоело ждать, — бросила рабыня и стала считать. — Пять пальцев. Четыре пальца. Три пальца. Два…

Вдруг амбразура заговорила:

— Ладно, ладно, я выхожу.

— Умный парень, — улыбнулся южанин.

Вопреки протестам начальника, дверь хранилища лязгнула засовами, заскрипела. Наверное, внутри было жарко и душно: на бритом черепе стражника блестели капельки пота. Чак был высок и жилист, и, как показали события, отчаян и быстр, словно черт. Но вряд ли умен…

Стражник скользнул взглядом по кассе, поднял увесистый мешочек и бросил южанину:

— Держи.

Зрачки южанина машинально дернулись, следя за летящим предметом. А Чак мгновенно повернулся к рабыне и выбросил руку с ножом. Западница успела увернуться от клинка, но Чак ударил второй рукой и выбил из нее дух, тут же вновь занес нож. Однако южанин не стал тратить миг, чтобы поймать мешочек. Он отшатнулся, деньги с грохотом брякнули на пол, а южанин прыгнул вперед и всадил нож в затылок охранника — за секунду до того, как тот прикончил бы рабыню.

— Тирья тон тирья, — сказал южанин мертвецу.

Женщина отряхнулась, глотнула воздуха, презрительно