Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Безмозглый пес. Кто захочет сдохнуть ради денег?!

— Видимо, он надеялся победить, — рассудительно молвил южанин. — Ты как считаешь?

Вопрос адресовался Мортимеру, и тот проскулил:

— Вы убьете нас?..

— Вопросом на вопрос — как невежливо. Не вижу смысла убивать тебя: от этого ты вежливей не станешь.

Южанин заглянул в мешочек и присвистнул. Рабыня зашла в хранилище и вынесла еще два, столь же увесистых. Дала по одному в руки кассиру и Мортимеру.

— Вперед, выходим.

— Теперь вам точно конец! — подал голос начальник. — У выхода вас ждут!

— Надеюсь, что ждут, — сказал южанин и стукнул начальника головой о стену. Тот лишился чувств.

Когда они вышли в приемный зал, Мортимер убедился в правоте начальника: их, действительно, ожидали. Правда, не те люди, кого имел в виду начальник. Привычные мордовороты у наружной двери были мертвы — лежали ровно на тех местах, где весь день несли вахту. И приказчик Хаген разделил их судьбу — он распластался по столу, залив кровью учетную книгу. Щетинистые узкоглазые мужики расхаживали по комнате, поигрывая изогнутыми мечами. Увидев их, Мортимер сбился с шага и чуть не упал. Кто-то из головорезов заржал, как конь. Другой отнял ношу у приказчика, брякнул на стол, распахнул. Глаза его расширились:

— Ай, Дух Степи!

— Вот еще, — сказал южанин и отдал узкоглазым два других мешочка.

С минуту все были заняты: смотрели на золото. В Мортимере затрепетала робкая надежда: сейчас они обрадуются, подобреют от щедрости добычи, и… может быть… Взглянув на кассира, увидел тот же проблеск и в его глазах. Глория-Заступница, помоги нам!..

— Убей их.

То был давешний клиент в шляпе и очках. Он смотрел прямиком в лицо Мортимеру, а обращался к женщине:

— Убей.

— Зачем? — спросила рабыня.

— Затем, что я говорю.

Она помедлила, будто взвесила.

— Не довод.

— Лучше не спорь со мной, дамочка.

Рабыня расставила ноги пошире, положила руки на пояс с ножами, упрямо наклонила голову.

— Незачем их убивать. Идите!

Мортимер и кассир не сразу поняли, что она обращается к ним.

— Ты чего это?.. — рыкнул один из узкоглазых. — Кончай ползунов!

— Идите отсюда, — повторила рабыня, толкнув их в спины.

Мортимер никогда бы не решился пройти сквозь толпу бандитов с острыми мечами, если б не прямой приказ. Чара твердо сказала, что ему делать, и он подчинился. Вдавив голову в плечи, зашагал к двери.

— Убейте, — повторил клиент в шляпе.

Один узкоглазый поднял меч, и Мортимер сжался еще сильнее, но продолжал идти — уже не мог остановиться.

— Только попробуй, — сказал позади южанин.

Головорез застыл, не нанеся удара. Пройдя в футе от его клинка, Мортимер и кассир выбрались на улицу. Когда дверь захлопнулась за спинами, оба побежали.

Скоро Мортимер потерял кассира из виду. Тот свернул в какой-то переулок, а Мортимер мчал прямо. Снег забивался в глаза и уши, под ногами скрипело, в легких разгорался огонь. Он бежал, не разбирая дороги и почти ничего не видя. Дважды наталкивался на людей, раз упал… Опомнился от гулкого медного звона в небесах. Остановился, уперся руками в колени, тяжко дыша, запрокинул голову. Он был у городской ратуши, часы на ней пробили пол-восьмого.

Будь Хаген жив, еще можно было бы на полчаса зайти в пивную, пропустить по кружке, вспомнить самых тупых клиентов за день… Но Хагена нет. Остается только пойти домой… Там жена спросит, почему Мортимер сегодня пришел так рано. Придется рассказать ей, как было дело… Становилось жутко от одной попытки вспомнить события, не то что изложить их. Да и жена… Весь его опыт кричал: ни о чем необычном не говори жене. Не хочешь проблем — следи, чтобы все и всегда шло как обычно. Тогда не окажешься в чем-нибудь виноват…

Мортимер зашел в пивную и заказал горячего вина — унять дрожь в теле, скоротать лишние полчаса.

• • •

К моменту, когда он сделал последний глоток, отряд из десяти всадников уже покинул Кристал Фолл. С главной дороги они свернули на тропку, вьющуюся через лес. Стоило углубиться в чащу на полмили, как головной всадник замахал своей странной шляпой, приказывая сделать привал. Шаваны ганты Бирая спешились, чтобы поставить шатры и собрать хвороста. Колдун остановил их:

— Никакого огня. Скоро двинем дальше, только уладим одно недоразумение. Чара!..

Уверенная, что именно с нею будет разговор, Чара уже подъехала к Колдуну.

— Я здесь.

— Скажи-ка мне, дорогуша, что это было? Почему два ползуна ушли живыми?

— Почему нет?

— Я велел тебе их убить.

— А я не видела в том смысла. Они безоружны и слабы. Я не убиваю детей.

— Ты говоришь так, будто мне есть хоть какое-то дело до твоих принципов. Заверяю тебя: ты ошибаешься. Есть только один принцип: служишь мне — делай, что велю.

— Я служу тебе? — Чара недобро понизила голос. — По-твоему, я — собачонка? Уясни, Колдун: мы нанялись сделать для тебя одно дело — и ничего больше. Ты хотел денег — получил. Ничего другого мы не обещали.

— Формально ты права, — так же тихо ответил Колдун. — Однако…

Он сделал какое-то движение ладонью, и меж пальцев ожила, повисла в воздухе голубая искра. Чара молча смотрела на нее. Колдун поднял руку в сторону Чары. Шаваны ганты Бирая отшатнулись от женщины, вокруг нее возникла жутковатая пустота. Но сама Чара не двинулась с места.

Неймир подъехал поближе и заговорил, примирительно разведя руками:

— Послушай, Колдун. Ты не обижайся, но против Чары твои штуки не сработают. С семи лет она не встречала никого, кто бы ее испугал, а видала она многих, даже герцога Ориджина, хотя и издали. Если хочешь кого-нибудь напугать, попробуй со мной. Протяни ко мне свою руку с колдунством — я сразу задрожу, как лысый хвост. Честно, так и будет. Скажешь: «Неймир, вы неправы», — и я отвечу: «Да, Колдун, мы очень виноваты, прости нас!»

Колдун ухмыльнулся — до того потешно говорил Неймир, еще и передразнивая альмерский акцент банковских служек.

— Вот только сразу предупреждаю: это будет ложь. Когда надо спасать шкуру, я могу и соврать. А истина останется прежней: волки Ориджинов убивают для удовольствия, псы императора — по его указке, дикие звери — ради пищи, а люди убивают лишь тогда, когда без этого не обойтись.