Анафема - Кери Лейк

Жар кипел и усиливался, мои мышцы дрожали, смягчались, поддаваясь силе, которая пульсировала в моей крови и мышцах эротическими волнами удовольствия. Раскрыв губы, я запрокинула голову назад, когда ленты пламени пронизывали мои вены, как будто жаждали коснуться каждого уголка моего тела. Сжимая и отпуская в медленных и чувственных сокращениях.

- Еще немного, хорошо? - Его голос был глубоким, хриплым, словно он сдерживал себя, сдерживал свою силу.

Я снова кивнула, снова опустив веки. - Да. Все в порядке. Дай мне еще.

Еще одна волна жгучей жары наполнила мое тело, как раскаленная лава, но, боже, как это было приятно. Так приятно. Как в те моменты, когда я трогала себя в тихой темноте, и мои мышцы начинали напрягаться, дрожать и нагреваться в предвкушении кульминации.

- Маэвит, ты в порядке?

- Да. Пожалуйста. Не останавливайся.

Его пальцы сжались в моих, и еще одна волна огня пронзила меня. - Что ты чувствуешь?

Лихорадочное напряжение между нами стало жадным и возбуждающим, пронзив меня острыми когтями.

- Хаос, — сказала я, задыхаясь. - Это похоже на хаос. - Я стиснула зубы, мои мышцы напряглись и задрожали, когда я схватила его руку, позволяя силе пронзить меня. С моих губ сорвался стон, и я почувствовала, как его пальцы сжали мои, раздавив мою руку.

Когда я открыла глаза, его волосы прилипли к влажному лбу, на котором собрались капли пота. Вены на его шее выступили, он облизнул губы, пристально глядя на меня.

Я медленно провела языком по губам, и он поднял другую руку, которую я без колебаний схватила. - Еще, — прохрипела я.

Интенсивность жара, пронизывающего меня, заставила меня запрокинуть голову назад, и я вскрикнула, впиваясь ногтями в его руки. - Не останавливайся. Пожалуйста. Пожалуйста, не останавливайся!

Жар сменился холодом, когда он отпустил мои руки.

Я открыла глаза и увидела, как он отступил на шаг назад, пот струился по его вискам. Я тяжело дышала, глядя на него, чувствуя, как будто мы только что прошли через сражение.

- Что ты за черт? — прохрипел он, тяжело дыша. - Любой, кто знаком с этим отвратительным проклятием, боялся бы пламени, но ты... - Он нахмурился и покачал головой.

- Ты наслаждаешься им, как пьяная спиритина. - Следы презрения в его голосе застали меня врасплох.

- Я не знаю, что произошло. Я просто...

Он наклонился ко мне, обхватил мою шею рукой и прижался губами к моим.

Я вздрогнула, поглощенная его властными устами и полными губами, которые наполняли меня восхитительным вкусом ириса, оттенками тлеющих углей и намеком на что-то теплое и пряное, как корица. Под ними оставались следы алкоголя. Этот вкус вызывал в памяти образы долгих, томных ночей у медленно угасающего костра. Поглощающее тепло и влажная кожа. Блуждающие пальцы и влажные языки.

Все презрение, которое он испытывал мгновение назад, растаяло в жаре его поцелуя.

Я стояла ошеломленная, с приоткрытыми губами, позволяя ему контролировать меня, пока он пожирал воздух в моих легких между жгучими укусами своих зубов. Сырая, мучительная потребность ослабляла мои колени, а он целовал меня с уверенностью мужчины, которому никогда не отказывали женщины. Мужчины, чей каталог темных удовольствий соперничал по толщине с книгой, которую он изучал несколько мгновений назад. То, как его язык мастерски скользил по моему рту и губам, дразня и издеваясь надо мной, предупреждало об опасной страсти. Мужчина, который мог легко разрушить меня за одну ночь.

- Ты чертовски мучишь меня, Лунамишка, — сказал он сквозь стиснутые зубы, словно он был зол. На меня? Прежде чем я успела задать вопрос, он впился пальцами в мою шею и притянул меня к себе для еще одного поцелуя, рыча на мои губы.

Странное ощущение закрутилось в моей груди, как нити, тянущие меня внутрь него. Желчный трепет. Дрожащие бедра. Жадный голод пульсировал и бился между моими ногами, наполняя меня жидким жаром. Интенсивность, которая пробудила мои нервы к жизни, быстро прервалась, когда его рука прижалась к моему горлу, разломав поцелуй.

Я открыла глаза и увидела, как его грудь поднимается и опускается, а на лице — настороженное выражение, как у загнанного в угол зверя.

Мои губы горели от его поцелуя, покалывая от желания еще и еще.

- Что это? — спросил он, и в его хриплом голосе слышалось недоумение. Расширенные зрачки поглотили золото его радужной оболочки, а брови сдвинулись еще ниже, когда он прикоснулся большим пальцем к губе.

- Это не может... - Его голос затих, взгляд потерял фокус, и он погрузился в раздумья.

- Все в порядке. Я хочу этого.

- Ты не знаешь, что это такое.

Я протянула к нему руку, и он чуть не споткнулся, отступая. Унижение скрутило мне живот и зажгло мои и без того горячие щеки. - Я... Я сделала что-то не так?

- Я хочу, чтобы ты ушла. Сейчас же.

- Нет, пока ты не скажешь, что я сделала не так.

- Ты не сделала ничего не так. А теперь уходи.

Не говоря ни слова, я направилась к двери, а его теплый, пряный вкус все еще обжигал мои губы.

- Маэвит, — позвал он меня, и я остановилась, положив руку на ручку. - Мы больше никогда не сможем этого делать.

Не говоря ни слова, я выскользнула из его кабинета.

* * *

Небольшие белые мешочки лежали стопкой на диване, рядом с деревянной миской, в которой были смешанные травы, которые я собрала на кухне. Лаванда и ромашка, бадьян и тимьян, полынь и перечная мята. В отдельной миске лежали сушеные асфодели, которые Магда держала под рукой для защиты от Деймосов.

Я просунула стебли сушеной гипсофилы и манжетки в ткань мешочка, а в голове крутились мучительные мысли. Мысли о сильных руках на моей коже, о кончиках пальцев, поглаживающих и ласкающих теплую и набухшую плоть, о соли на моем языке и зубах у моего горла. О его губах и том восхитительном вкусе, который остался на моем небе, как незабываемое наслаждение. Как сильно я хотела почувствовать это снова, насладиться этим.

Резко выдохнув, я заставила себя сосредоточиться на задаче, изгнать из головы образы того поцелуя, который явно беспокоил его по причинам, которые я до сих пор не могла понять.

Сосредоточься.

Я наполнила мешочек травами, а затем привязала его веревкой к балдахину моей кровати.

Стук