Тени Овидии - Нилоа Грэй

приблизив свое лицо к лицу подруги. – Но темные это ведь не значит плохие. С другой стороны, я чувствую, что… – Овидия сделала паузу, глубоко вздохнула и продолжила, – А что если они являются доказательством того, что моя сила сломана?

Шарлотта растерянно взглянула на подругу.

– Не понимаю тебя, Овидия. То есть как сломана?

– Вдруг они существуют только для того, чтобы защищать меня, потому что моя собственная сила не сила вовсе, а слабость. Изъян. Потому что моей собственной силы – нет.

Шарлотта расширила глаза, и огонь стал мощнее.

– Что ж, думаю это неплохая теория. Едва ли правда. Но даже если так: что плохого в том, что тебя защищают?

Овидия отвела взгляд, и блеск от ее темных глаз смешался с сиянием пламени.

– Я хочу большего. Я жажду большего.

– А ты не пробовала поизучать свою силу более внимательно? Когда никого рядом нет. Так чтоб ни семьи, ни Представителей, только ты и твои тени.

Овидия покачала головой. И Шарлотта, почувствовав, что ее слова попали в самую точку, наклонила голову.

– Вот видишь. Так что, возможно, дело не в том, что твоя сила какая-то не такая. Может, ты просто не раскрыла ее как следует.

– А если это опасно? – проговорила Овидия, не веря тому, что говорит это вслух.

В тот же момент Фесте подплыла к ней и молча улеглась ей на колени.

Шарлотта взглянула на подругу, на Фесте. Глубоко вздохнула.

– Я не думаю, что они опасны. Ты же сама всегда говоришь, что они – из тебя. Ну, а то, что раньше их тут не было… Ты правильно сказала, это вовсе не означает, что они – что-то плохое. Другое это не обязательно плохо, милая. Хотя от этой крупненькой, которая глаз с нас не сводит, у меня мурашки по коже, честно говоря.

– Фесте иногда перебарщивает, это да.

Овидия заметила растерянность на лице Шарлотты и взглянула на свои тени.

– Я не про Фесте, – медленно проговорила Ведьма Земли.

Овидия попыталась повернуть голову туда, куда смотрела подруга, но он не смогла. Ее охватило тяжелое, пульсирующее, наполняющее все тело знакомое ощущение. Дважды в жизни она испытывала его, и не перепутала бы ни с чем. Девушка закрыла глаза и тяжело прерывисто задышала.

– Ови?

Овидия подняла руку, прося подругу не вмешиваться. Мокрая от пота, она чувствовала, как по телу пробегает жар, а вслед за ним сразу холод. Воздуха не хватало. Она глубоко вдохнула и открыла глаза.

Вибрации воздуха были такими сильными, что Овидии казалось, она может прикоснуться к ним. А когда все успокоилось, она увидела ее – ту самую тень, о которой Шарлотта говорила минуту назад. Тень была огромная. В два человеческих роста, а может, и больше. Фесте и Вейн переводили взгляд с той, которая должна была теперь, по-видимому, стать их новой сестрой, на саму Овидию, которая, поднявшись с земли, бесстрашно смотрела в золотые глаза-сферы, в упор направленные на нее.

– Останься здесь, – сказала она Шарлотте, которая с беспокойством смотрела на нее.

– Уверена?

– Да. Это мои дела.

Лотти кивнула, и Серая Ведьма обошла костер, чтобы поближе подойти к своим теням.

Ко всем трем.

Сестра, – услышала она в голове голос Вейн. – Хочешь, мы…

– Не двигайтесь, – прошептала она, и тени остались на своих местах. Вейн по правую руку от Овидии, Фесте – по левую. Обе, не отрывая глаз-сфер, смотрели на огромную, загораживающую горизонт, фигуру перед ними.

– Ты пришла оттуда же, откуда и они? – спросила Овидия, чуть приподняв голову.

Огромная тень промолчала, но по ее легкому движению было заметно, что она оценила смелость девушки.

Наконец она кивнула и улыбнулась, обнажив ряды острых зубов.

Овидия продолжала храбро проводить допрос.

– Почему ты здесь?

Тень подсобралась, став немного меньше, из-за чего Овидии показалось, будто она присела. И вытянула вперед огромную лапу с длинными когтями, которые сияли при свете пламени.

Овидия зачарованно смотрела на то, как пламя отражается от этих, будто полированных, блестящих когтей.

Я родом из тебя, сестра. Как и мои спутницы.

Голос, который раздался в голове Овидии, неожиданно глубокий, намного глубже, чем у Вейн или Фесте, эхом отозвался в груди. Пытаясь совладать с собой, Овидия сделала глубокий вдох.

– Мне надо задать вам вопрос. Всем троим, – проговорила она, оглядывая свои тени и направляясь к вновь прибывшей. – Кроме вас, есть еще кто-то? Стоит ли мне ждать, что появится новая тень и также застанет меня врасплох?

Нет, сестра. Больше нет, – прошептала Фесте и, точно кошка, прильнула к ноге своей хозяйки.

Только мы, – прервала ее гигантская фигура. – Там, откуда мы пришли, больше никого не осталось.

Овидия обернулась к Шарлотте, которая в оцепенении наблюдала за происходящим с другой стороны костра.

– Все в порядке, Лотти. Эта тень такая же, как и остальные, и не принесет нам вреда.

Ведьма Земли кивнула. И немного замявшись, проговорила:

– Похоже на подарок к твоему Дню рождения. Тебе не кажется?

Овидия пожала плечами.

Пройдут годы. Но Шарлотта еще долго будет помнить эту ночь. Белая рубашка и расплетенная коса ее лучшей подруги, три грозные ночные фигуры, потрескивание огня. И отсветы пламени, которые отражались в расширенных зрачках Серой Ведьмы, заставляя их гореть так ярко, как никогда.

4

25 октября 1843 года. Шесть дней до Самайна.

Винчестер, Англия

Прошло несколько недель. Осень в Винчестере окончательно вступила в свои права.

В Академии полным ходом шел новый курс. Каждый день Овидии был заполнен магическими практиками, занятиями. А еще взглядами. Взгляды подстерегали ее повсюду. И не все они были любопытными. Нельзя было сказать, что абсолютно все Чувствительные презирали Овидию. Но такие же Серые, как она, явно были задеты. Овидия была единственной, кто отказался демонстрировать свою силу перед всеми, что не могло оставить ее соплеменниц равнодушными.

Лучшим решением, которое нашла для себя Овидия в этой ситуации, было просто игнорировать повышенный интерес к себе. Просто не замечать его.

К тому же ее грели слова Марианны Вудбрес, произнесенные на празднике Равноденствия. Она сказала тогда, что Ноам Клинхарт отложил последний год обучения на более позднее время, чтобы отправится с отцом на континент и помогать ему в семейном деле.

Отсутствие Ноама радовало Овидию. Рана на ее сердце была свежа и плохо рубцевалась со временем.

С первого дня возвращения в Академию Овидия сосредоточилась на рутине: