Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

class="p1">— Итак. Вводные: отходы — бесплатно. Вода — бесплатно. Твой чих, Айза, — бесплатно. Себестоимость порции — ноль. Продаём по три копейки. Если в день брать хотя бы десять клиентов — это тридцать копеек.

— Десять? — усомнилась я. — В общаге всего двадцать объедков. У многих нет даже трёх копеек.

— Значит, сделаем систему лояльности, — влез Уголёк. — Каждая десятая порция — бесплатно. Или скидка для пенсионеров. Или корпоративные обеды для надзирателей. Они жирные, много едят, хорошо платят.

— Надзиратели нас сдадут поварихе, — возразила Нисса. — У них с ней договорняк.

— Тогда сосредоточимся на объедках, — решил кот. — Считай дальше.

Нисса продолжила:

— За месяц при десяти клиентах в день — девятьсот копеек, то есть девять монет. За год — сто восемь монет.

— Даёшь рыбу! — взвизгнул Уголёк. — Я же говорил! Стратегический запас!

— Подожди, — я подняла руку. — А налоги? Если налоговики узнают про наш бизнес, они обложат пошлиной каждую порцию. И тогда никакой рыбы, даже кильки вонючей не останется.

Уголёк зашагал по ящику туда-сюда, цокая когтями. Потом остановился.

— Слушайте сюда, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Пока у нас нет официальных доходов. Вообще. Мы только копим под матрасом на взятку поварихе. Никакой отчётности, никаких деклараций.

— А если налоговая прознает?

— Не прознает, — отрезал кот. — Во-первых, мы работаем ночью. Во-вторых, клиенты — свои. В-третьих, я буду следить, чтобы никто не проболтался. А если всё-таки узнают… — он махнул лапой, — тогда и будем решать. Проблемы надо решать по мере их поступления. А не придумывать их на пустом месте.

— То есть ты предлагаешь просто ничего не платить и надеяться, что не поймают? — уточнила Нисса.

— Я предлагаю не платить, пока не заставят. А заставят — тогда что-нибудь придумаем. Может, подкупим их супом. Или сбежим. Или скажем, что это благотворительность.

— Ты гений, — усмехнулась я.

— Я кот. Это разные категории. Но да, гений.

Нисса задумалась, потом кивнула.

— Ладно. Договорились. Салфетку — под половицу и помалкиваем.

— И главное — никаких следов, — добавил Уголёк. — Доходы не храним в одном месте. Часть — в кармане у Айзы, часть — у Ниссы, часть — под моей лежанкой.

— У тебя нет лежанки.

— Тогда под ящиком.

В этот момент входная дверь скрипнула.

Мы замерли все трое, как соляные столпы. Нисса сунула салфетку за пазуху. Я схватила поварёшку и сделала вид, что скребу котёл. Уголёк — молнией в щель.

Вошла повариха. Одна, без свиты. Лицо не предвещало радости.

— Новенькая, — она ткнула пальцем в меня. — Декан велел передать: завтра в полночь ждёт тебя на верхней кухне. Будет проверять твоё мастерство. Второй раз.

— Зачем? — вырвалось у меня.

— Затем, что он главный. Ему виднее. И чтобы без кошачьих. Скажи спасибо, что он вообще даёт тебе шанс. Если бы не он, я бы тебя отсюда вышвырнула вместе с твоим котом, но он замолвил за тебя словечко и за твоего кота.

— Поняла. Спасибо декану.

Повариха обвела взглядом моечную, принюхалась, ничего не нашла и ушла. Дверь грохнула.

Мы выдохнули все трое.

— Уголёк, вылезай.

Кот вылез, отряхнулся, фыркнул.

— Слышал. Завтра в полночь. Ответственный момент.

— Что мне готовить? — я повернулась к Ниссе.

— То, что ты любишь сама, — серьёзно сказала Нисса. — И добавь магии. Ровно столько, чтобы он обалдел, но не подумал, что жульничаешь.

— А если не получится?

— Получится, — Уголёк лизнул лапу. — Ты аномалия. А аномалии всегда выкручиваются.

— Откуда такая уверенность?

— Если не выкрутишься — кто меня рыбой кормить будет?

Я вздохнула, взяла поварёшку и посмотрела на салфетку, торчащую из кармана Ниссы.

Бизнес-план. Конспирация. Налоги, которых мы пока не платим. И кот, верящий в меня только ради рыбы.

Но почему-то я не боялась.

Может, потому что в груди у меня, под робой объедка, горел фиолетовый огонь. Тот самый, о котором налоговики не знают. Пока не знают.

А завтра узнают все. Или никто.

Глава 9. Пять монет за суп

Глава 9. Пять монет за суп

Ровно в полночь я стояла на верхней кухне академии. Одна. Без кота. Потому что «никаких кошачьих» — строго-настрого приказала повариха, и её тон не допускал возражений.

Но Уголёк, конечно, не послушался. Он сидел у меня за пазухой, затаив дыхание — в прямом смысле. Я его почти не чувствовала. Почти — потому что медальон иногда предательски вспыхивал фиолетовым, просвечивая сквозь грубую ткань робы, как маленький маячок в ночи.

— Не дыши, — прошептала я, стараясь не шевелить губами.

— Я и не дышу, — еле слышно ответил кот, одними губами — если у котов вообще есть губы. — Экономлю кислород для твоего позора.

— Спасибо, вдохновил. Прямо крылья выросли.

— Крылья тебе не нужны. Тебе нужна хорошая кастрюля и пять минут тишины. А ещё удача. Лови её, пока я молюсь, чтобы ты не чихнула в сторону декана.

Верхняя кухня оказалась огромной — раза в четыре больше нашей моечной, хотя и не такой унылой. Белые плиты из полированного камня, блестящие котлы, которые отражали свет десятков магических светильников. Ножи сами летали по воздуху, нарезая овощи тончайшими ломтиками — никто не дёргал их за рукоятки, они просто работали, как заворожённые. Полы сияли чистотой, в углах стояли вазы со свежими травами, а отовсюду тянуло имбирём, корицей и свежей зеленью.

Мои ресторанные годы — двадцать лет у плиты — вдруг вспомнили себя и чуть не расплакались от ностальгии. Вот она, настоящая кухня. Не помойка. Не вонючие отходы. А место, где продукты уважают.

— Красиво, — прошептала я, оглядываясь.

— Дорого, — поправил кот, и его голос прозвучал как финансовый отчёт. — Слушай, Айза, если декан предложит тебе здесь работать — не соглашайся. Ни в коем случае.

— Это почему же?

— Потому что у нас бизнес на нижней кухне. «Уголёк Лимитед Корпорейшн» только встаёт на крыло, а ты уже хочешь продаться? Не-а. Мы сами себе шеф-повара. И не продаёмся за красивые плиты.

— Я не продаюсь, я инвестирую. В своё будущее. И в твою рыбу.

— Вот рыба — это святое. Но сначала давай посмотрим, что этот холодный дракон нам