Объедки для Декана-привереды - Амалия Лонг

— Айза, — сказал один из клиентов, облизывая ложку. — А вы можете научить нас готовить?

— Можем, — ответил Уголёк, — но курсы платные. Три копейки — лекция, пять — практика, десять — мастер-класс с дегустацией. Я веду бухгалтерию, Айза — производство. Нисса — реклама и пиар.

Мы рассмеялись. Даже повариха, заглянувшая в дверь на запах, не ругалась, а только буркнула: «Не шумите» — и ушла.

— Уголёк, — сказала я, когда мы мыли котлы. — Ты веришь в успех?

— Успех — это когда налоговая не знает, сколько ты заработал, а ты знаешь, — ответил он, чистя лапой за ухом.

— То есть мы пропали?

— Мы в процессе. Это разные вещи. Но печать уже есть. А печать — это магия. Бумажная, но магия.

Он устроился на ящике, свернулся клубком и замурлыкал.

Я лежала рядом, смотрела на железную печать и думала: двадцать две с половиной копейки, долг по налогам, кот с амбициями и надежда, что завтра будет продан новый суп.

Глава 11. Совет директоров

Глава 11. Совет директоров

— Я требую официального статуса, — заявила Нисса, уперев руки в бока.

Мы сидели втроём на перевёрнутых ящиках. Собрание директоров, мать его, «Уголёк Лимитед Корпорейшн» — компании с печатью, свидетельством и полным отсутствием денег.

— Какие у тебя основания? — спросил Уголёк, лениво облизывая лапу.

— Я вложила три копейки. Это всё, что у меня было. Три дня голодала. Теперь хочу долю в прибыли и чтобы меня уважали.

— Уважение не продаётся, — отрезал кот. — Доля — продаётся. Сколько ты хочешь?

— Десять процентов.

— Пять. Ты даже котёл не можешь отмыть.

— Восемь, и буду мыть по вторникам и четвергам.

— Семь с половиной, плюс раз в неделю ты бегаешь за солью к поварихе. Своей жизнью рискуешь, не нашей.

— Идёт.

Нисса пожала коту лапу. Уголёк посмотрел на свою лапу, потом на неё, потом брезгливо вытер о мою робу.

— Торжественно посвящаю тебя в младшие партнёры «Уголёк Лимитед Корпорейшн». Твои обязанности: искать клиентов, не спать на собраниях и не задавать вопросов про рецепт.

— А моя? — спросила я.

— Твоя — варить суп и не жаловаться.

— А ты?

— А я — думать и руководить. Потому что у меня мозгов больше, чем у вас двоих вместе взятых.

В этот момент дверь скрипнула.

Не повариха — та не скрипит, та ломится. Кто-то воспитанный.

— Войдите, — сказал я.

В проёме показался парень. Худой, веснушчатый, руки красные — из тех, кто целыми днями в холодной воде. Роба висела мешком, на поясе тряпица вместо кармана.

— Вы Айза? — спросил он шёпотом.

— Допустим.

— Нисса сказала, вы варите суп. Тот самый, с магией. Мы копили неделю. Я и ещё двое. По три копейки с носа. Хватит?

— Хватит, — кивнул Уголёк. — Деньги вперёд.

Парень высыпал на ящик девять медных кругляшков. Кот пересчитал их, лизнул один на пробу и сунул в карман моей робы.

— Айза, к работе. Нисса, реклама. Клиенты — в угол и не отсвечивать.

Суп мы варили из того, что удалось насобирать за день: картофельные очистки, капустные листья с червоточинами, какие-то кости, обглоданные драконами, и хвосты от рыбы, которую разделывали наверху.

— Богатый день, — заметила Нисса.

— Не каркай, — сказал Уголёк.

Я чихнула в бочку. Фиолетовая искра упала в воду, та закипела. Пахнуло озоном, корицей и почему-то мятой.

— Это фирменный секрет, — объяснила Нисса клиентам. — Патент. Если расскажете — засудим.

— Кем? — удивился один из парней.

— Нами. У нас есть печать. И юрист.

— Кто юрист?

— Кот, — ответил Уголёк. — Я всё могу. И когти у меня длинные.

Запах поплыл по всей моечной. Повариха, проходившая мимо, замерла на пару секунд, принюхалась и крикнула:

— Опять крысы сдохли?!

— Так точно, госпожа повариха! — отозвался кот из-за котла. — Мы их утилизируем.

— Утилизируйте, но без магии!

Она ушла. Мы выдохнули.

— Опасно, — сказала Нисса.

— Бизнес — это всегда риск, — философски заметил Уголёк. — Но когда рискуешь не своей шкурой — даже приятно.

После обеда у нас уже было пять постоянных клиентов. Каждый платил по три копейки. Выручка за день — пятнадцать копеек. Уголёк вёл учёт на старой салфетке, которую мы нашли в отходах.

— Айза, — сказал кот, когда клиенты разошлись. — Ты знаешь, что такое масштабирование?

— Варить больше?

— Расширять ассортимент. Внедрять инновации. Например, варить не только суп, но и пельмени.

— Из чего? Из капустных кочерыжек?

— Можно с рыбными головами.

— Фу, — сказала Нисса.

— Не фу, а модный тренд. У драконов в моде молекулярная кухня. А у нас будет помоечная.

— Где я возьму мясо? — вздохнула я.

— Купим. У нас есть почти десять копеек чистыми.

— На десять копеек можно купить луковицу.

— Тогда соляные пельмени с луком. Но пельмени!

Нисса прыснула.

— Лучше скажи, как нам решить проблему с налогами. У нас есть ИП, печать, но налоги забирают всю прибыль.

— А с чего платить? Прибыли нет. Мы всё тратим на кастрюли.

— А если налоговая пришлёт проверку?

— Скажем, что мы — благотворительный фонд помощи голодающим котам.

— Каким котам? — спросила я.

— Мне. Я и буду голодающим. Пока вы не купите рыбу.

Мы замолчали. В моечной мерно капала вода — кто-то забыл закрыть кран на верхней кухне.

— Ладно, — я встала. — Завтра купим новую кастрюлю, соль и, может быть, лук.

— А рыбу? — спросил кот.

— Рыбу — когда заработаем на неё.

— Это будет не скоро, — вздохнул Уголёк.

— Зато честно.

— Честно — это скучно.

Он устроился у меня на коленях, свернулся клубком и заурчал.

Я гладила его, смотрела на железную печать и думала: пятнадцать копеек за день, два клиента придут завтра, новые хвосты, новые налоги, которых мы не боимся. Потому что у нас нет денег.

А без денег налоговая — не налоговая, а так, картинка на стене.

— Айза, — сказал кот сонно. — Ты когда-нибудь мечтала стать богатой?

— Мечтала. В прошлой жизни.

— А теперь?

— Теперь мечтаю не умереть с голоду и чтобы