Ученик. Том 4 - Сергей Витальевич Карелин

class="p1">— Пожирает. Говорят, у него дупло есть, а внутри сотни острых зубов. Перемалывает он ими так, что костей не остается, — страшным голосом сказал он и рассмеялся. — Сказки, чего только не выдумают, чтобы нервишки пощекотать.

— Это точно, — кивнул я, поднялся из-за стола и пошел в кабинет смотрителя.

Тот выделил мне койку в самом конце комнаты у печи, но мне было все равно. Нужно хоть часик поспать, а то руна «Гвардкор» забрала почти всю энергию и вторая бессонная ночь сказывалась на самочувствии.

Заплатив работнику за овес для Пепельной, завалился на лежанку и сам не заметил, как уснул.

* * *

Профессор Мелехин Петр Артурович зашел в свой кабинет на третьем этаже медицинской академии. Из больших арочных окон лился дневной свет, освещая старые дубовые шкафы, заполненные книгами по анатомии, физиологии, химии и хирургии, а также массивный стол с разбросанными медицинскими журналами, чернильницей и подносами с инструментами для препарирования. Также в углу под белой простыней находился анатомический стол, на котором профессор произвел несчетное количество вскрытий при обучении своих студентов.

Петр Артурович неспешно двинулся по мягкому цветастому ковру, с особым удовольствием любуясь гербариями в стеклянных колбах, стоящих на подоконниках, и нарисованными вручную детальными схемами человеческого тела, которыми были увешаны стены кабинета.

Опустившись в кожаное кресло, он сцепил пальцы на животе и невидящим взглядом уставился на подсвечники, облепленные воском. Профессор только что вернулся с обеда, на который его приглашал один хороший знакомый — любитель путешествий. Он только вчера вернулся из очередной поездки по Сибири. Привез подарки, а также новости, слухи и сплетни.

Этот знакомый поведал Мелехину о знахаре-духогляде, который успешно лечит с помощью рун даже серьезные болезни.

— Не может этого быть. Очередной мошенник, — махнул рукой Мелехин, обдумав услышанное, но его любопытный исследовательский ум не желал успокаиваться, именно поэтому он отправил письмо с одним парнишкой своему студенту, родители которого проживали в Иркутске.

Послышался стук в дверь, и в следующее мгновение показалась курчавая голова студента Алика Егорова.

— Добрый день, Петр Артурович, вызывали? — улыбнулся он.

— Заходи, Алик, — кивнул профессор и махнул рукой.

Молодой человек прикрыл за собой дверь, бодрой походкой приблизился к столу и, не дожидаясь дозволения, опустился на один из стульев с высокой мягкой спинкой.

— Снова хотите заспиртовать какой-то орган? Что на этот раз: легкое чахоточного или покрытое толстым слоем жира сердце толстяка?

— Нет, не угадал, — улыбнулся профессор, но идеи Алека ему понравились. — Ты слышал что-нибудь про знахаря-духогляда из Иркутска?

— Слышал, конечно. Чтобы быть в курсе дел на малой родине, я постоянно выписываю «Вестник Иркутской губернии».

— И что же? Про него уже в газетах пишут? — седые брови профессора поползли вверх.

— Газеты — ерунда. Моя матушка про него столько интересно написала. Я даже сначала не поверил ей, но она поклялась, что каждое слово — правда.

— И что же написано в тех письмах?

— Долго объяснять. Лучше я принесу вам «Вестник» и письма, — Алик с готовностью поднялся на ноги.

— Буду премного благодарен и на следующем препарировании доверю тебе скальпель, — кивнул Мелехин.

— Я мигом. Одна нога здесь, другая — там! — выкрикнул студент на бегу и скрылся за дверью.

В ожидании Алика профессор набрал воду в чайник с тонким длинным носиком и принялся прохаживаться у цветочных горшков, проверяя землю. В академии он преподавал уже тридцать лет и не раз встречал магов, но среди них не было ни одного руномага.

Мелехин думал так: руны — это всего лишь символы. Все равно, что письменность. Как они могут влиять на человека и тем более излечивать болезни? Не понятно.

Он вспомнил, что у него была книга одного английского искусствоведа, где тот раскрывал значения знаков и символов разных народов. Кажется, там был раздел о рунах.

Мелехин гулко поставил чайник на подоконник, отчего из него плеснулась вода на стекло, и торопливо подошел к своим шкафам. Несмотря на то, что книг было огромное количество, он точно знал, где и что находится.

Выудив с нижней полки третьего шкафа толстенный фолиант в кожаной обложке, с дорогой плотной бумагой и цветными картинками, профессор вернулся за стол и, сверившись с оглавлением, быстро нашел нужную главу.

— Ага, руны — древняя письменность германских народов, — прочел он и задумался. — Каким образом этот знахарь лечит с помощью этих рун? Нет-нет, это невозможно.

Он продолжил чтение и обнаружил много занимательных фактов, но ни слова о том, что руны имеют какую-то магическую силу или что их использовали при лечении. Мелехин все больше убеждался, что знахарь всего лишь мошенник, который каким-то образом так искусно обманывает людей, что те думают, будто излечились.

— Петр Артурович, это я, — в кабинет зашел запыхавшийся Алик.

В его руках были два скрученных выпуска «Вестника Иркутской губернии» и несколько писем в плотных конвертах.

— Вот, принес все, что нашел, — он быстро подошел к письменному столу и отдал профессору бумаги.

Тот отложил фолиант и первым делом прочел статьи из газет. Они показались ему неубедительными. В одной хоть и говорилось о знахаре, но не было описано ни одного конкретного случая с именами людей и болезнями, а только общие фразы. Во второй статье рассказывалось о том, как этот самый знахарь убил зверя на какой-то сопке. Он еще и охотник? Хм, с каждым разом все неправдоподобнее.

— Ты знаешь, сколько лет знахарю? — спросил он у студента, который стоял напротив стеллажей с заспиртованными органами, с человеческими зародышами с различными мутациями и внимательно рассматривал их.

— Матушка писала, что он несовершеннолетний и проживает со своим дядькой, который является его опекуном, — бросил Алик через плечо, рассматривая уродца с двумя головами и длинным хвостом.

— Не много ли талантов у этого недоросля? — иронически усмехнулся профессор.

— Бывают самородки, — пожал плечами студент и склонился над полкой пониже. Там стояли стеклянные сосуды с конечностями. На некоторых из них были перепонками, какие бывают у амфибий. — Лично я склонен верить в его способности. Люди там суровые. Если бы он обманом занимался, его выгнали бы взашей, еще и тумаков надавали. Но о нем только хорошее говорят.

— Самородки-то бывают, конечно, — задумчиво проговорил Мелехин и взялся за письмо. — Только встречал я их очень редко. Талантливых и умных докторов много, но чтоб с сильными магическими