Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Я оказался за спиной майора. Протянул два пальца, коснулся изломанной грудной клетки виконтессы. Вытянул из девушки всю боль, кости срастил. Поднял с земли обрывки её разорванного хлыста. Пропустив через них ток Бездны, спаял артефакт в новую, усиленную Бездной плеть и вложил Дарье обратно в руку.

— Прости, что не позвонил, — покаялся я, подмигнув ей горящим глазом. — Исправляюсь.

Вспышка. Вспышка. Вспышка.

Я пронесся по полю боя ураганом невидимой скорой помощи.

Выжег дотла рой кислотных паразитов, грызущих панцирь Кархаада. Приземлился Магмара, вливая в его остывшее ядро заряд термоядерного жара, чтобы вулканический левиафан снова заполыхал.

Мимоходом раздавил парочку зазевавшихся высших демонов, просто наступив им на головы. Подлатал изодранный плащ Императора (пусть монарх выглядит прилично, статус всё-таки), влил немного сил в Фому и Кривотолкова.

Некоторые вещи я исправить уже не мог. Аймос и Вольдемар… Их души уже покинули наш мир, и даже на дне самой Бездны их уже не найти.

Когда я наконец «сбросил скорость» и позволил Времени снова войти в свои берега, эффект оказался поистине киношным.

Поле боя, секунду назад хрипящее в предсмертной агонии, внезапно, синхронно и массово «воскресло».

Вафелька рывком вскочила на ноги, ошарашенно ощупывая целую грудь.

Карнакс, взревев от прилива новой силы, крутанул своей черной звездной рукой, рассекая ей зазевавшегося крабо-демона.

Ноктус элегантно оправил мантию, распрямившись рядом с визжащей Никталией.

Дарья подорвалась с земли, удивленно щелкнув новеньким, искрящимся хлыстом, пока майор Волков ошалело таращился на свои бинты.

В общем, «подорожник» я приложил очень удачно, сорвав крышу всему фронту. Армии живых и мертвых, почувствовав исцеление, с ревом ринулись добивать остатки тварей Бездны.

Я приземлился на небольшом каменном плато, тяжело выдохнув. Внутренний реактор удовлетворенно гудел. Всё. Я всё починил. Я всё успел.

Но… улыбка медленно сползла с моего лица… морды.

Я нахмурил брови, чувствуя, как красные вены на предплечьях тревожно мигают.

Мои обостренные чувства уловили нечто крайне скверное.

Мир Мертвых. Измерение, которое мы с таким трудом спасали… не справлялось.

Земля под моими ногами издала глубокий, тошнотворный скрежет рвущейся плоти. Небосвод начал покрываться черными, негеометрическими фрактальными трещинами.

Я обернулся к черному замку, точнее к тому, что от него осталось.

Сверхсущность.

Миллиарды душ, проглотившие Темного Осколка и переварившие Громовержца. Этот биомусор, пережравший токсичного божественного мяса, вдруг взбугрился.

Эктоплазма вспыхнула ядовитым, кислотным огнем. Из ее недр вырвался голодный вой. Ещё чуть-чуть, и она начнет жрать всех подряд.

Тонкий слой разума, выстроенный Пугливкой, лопнул.

Сверхсущность начала стремительно, лавинообразно увеличиваться в размерах, пуская щупальца прямо в трещины расколотого неба.

— Да жёваный крот в твой огород… — глухо пророкотал я, глядя, как измерение начинает складываться само в себя, подобно карточному домику. — И так каждый раз. Починил водопровод — сорвало крышу.

Глава 16

Мы будем строить с тобой очень, очень нездоровые отношения

Трещины в небе ширились. Раздутая биомасса Сверхсущности, пережравшая токсичных амбиций моего двойника и божественного гноя Громовержца, превратилась в бомбу замедленного действия.

А у меня оставался ровно один способ остановить конец света.

Я закрыл раскаленные глаза и погрузился в себя. Туда, где сквозь плоть всё ещё тянулись тонкие, невидимые нити. Нити, соединяющие меня с Землей.

Йеллоустоун. Великая Китайская Стена. Антарктида. Лондон. Московский Кремль. Египет. И другие…

Двенадцать точек. Двенадцать Сфер Черного Солнца.

Они спали, накапливая энергию, работая как локальные фильтры. Но сейчас мне нужен был глобальный подход. Я вложил всю волю, весь свой божественный вес в этот ментальный импульс.

— Пора, девочки и мальчики. Поднять щиты! Отправим Бездну в вечный бан.

Эфир вздрогнул.

Я буквально почувствовал, как где-то там, в мире живых, двенадцать черных жемчужин одновременно вспыхнули черным светом. Глобальный щит развернулся над планетой, накрывая Землю и её тонкие отражения — включая Мир Мертвых — непробиваемым барьером.

Эффект проявился немедленно.

Черные трещины в сером небе остановили свой бег. А затем, с влажным шипением, из них начало выдавливать скверну.

Бездна отступала. Её вышвыривало из нашего мира, словно опухоль, отторгаемую здоровым организмом.

Я перевел взгляд на Сверхсущность.

Связующий клей Бездны, который насильно удерживал миллиарды измученных душ в этом гниющем комке, мгновенно испарился. Эктоплазменная гора жалобно, протяжно вздохнула.

Прямо на моих глазах гигантские щупальца начали осыпаться. Лица, кричащие от вечной агонии, вдруг разгладились. Их черты смягчились.

Биомасса распадалась на миллиарды крошечных, светящихся голубоватых искр. Эти искры — освобожденные души, веками томившиеся в тюрьме Громовержца — легким снегопадом поднимались в очищающееся серое небо. Они наконец-то обрели покой.

Я проводил их взглядом, чувствуя странную, теплую легкость где-то глубоко под обсидиановым панцирем.

Но тут я кое-что почувствовал. Маленький, грязный, до боли знакомый скрежет в эфире. Словно таракан скребся лапками в идеально чистой операционной.

Я нахмурился. Мои брови издали каменный скрип.

Короткий рывок — и я оказался у самых руин черного замка Аймоса. Там, где осыпались последние ошметки Сверхсущности, образовалась небольшая яма.

И в этой яме кто-то копошился.

Темный Осколок.

Архитектор Нового Мира, мать его.

Он теперь напоминал наполовину переваренный фарш. Сверхсущность здорово прожевала его, сорвав плащ, куски плоти и остатки былого величия. Но он выжил. У этой мрази был иммунитет кишечного паразита: биомасса душ растворилась из-за моего Щита за пару секунд до того, как его сознание должно было исчезнуть окончательно.

Он лежал в луже собственной сукровицы и лихорадочно, трясущимися руками пытался начертить в