Хроники странного королевства. Вторжение. (Дилогия) - Оксана Петровна Панкеева

– А они что, изменились? – Жак настороженно уставился на невинное лицо мэтра, пытаясь различить там какие-то признаки грядущих испытаний.

– Нет, не очень… Но ты не задерживайся, лучше действительно поговорим за завтраком.

Все гигиенические процедуры, как то: омовение, стирка и мытье посуды – производились местным населением прямо в реке, вдоль которой и лепились несуразные хижины, больше похожие на кучки строительного мусора. Основным строительным материалом на Каппе уже много лет были и оставались обломки прежней цивилизации, и, спускаясь к реке, Жак смог в полной мере насладиться архитектурным разнообразием деревни и подивиться изобретательности ее жителей. Последние, в свою очередь, получили аналогичное удовольствие от бесплатного стриптиза – несколько местных дам различных возрастов, полоскавших в реке белье, все время исподтишка поглядывали на купание новенького неизученного мужчины с тем же любопытством и азартом, с каким юный Мафей в свое время настраивал зеркало на спальню кузена. Такое внимание слегка нервировало, что немедленно сказалось на качестве стирки – под изучающими взглядами женщин Жак невольно заторопился поскорее одеться, прополоскал одежду кое-как, утопил мыло и едва дождался, когда Мыш закончит обещанную сушку.

– Они что, мужика в жизни не видели? – пожаловался он, нетерпеливо переступая по мокрому песку в ожидании хотя бы трусов и не зная, какой стороной повернуться.

– О, ты бы знал, каково было их огорчение, когда я сказал, что ты страдаешь бесплодием, – хихикнул маг, ловко направляя струи горячего ветра на увешанный одеждой куст.

– А на фига ты им такое сказал?

– А ты что, хотел бы им оставить на память пару-тройку детей? Знаешь, как живо они этим вопросом интересовались! Здоровые производители здесь ценнее бензина!

– А сам как отмазался? – не удержался от любопытства Жак. – Сразу два одинаково негодящих производителя не показались им подозрительными?

– О, насчет себя я им такого порассказал… – Мыш грустно оглянулся на хихикающих женщин. – Что якобы мои дети непременно унаследуют магические способности и в первые же месяцы жизни без должного контроля либо спалят им деревню, либо сгорят сами. А своего мага, необходимого для правильного взращивания таких детей, у них нет. Но самое неизгладимое впечатление на них произвело не это живописное вранье, а чистая правда о моем истинном возрасте.

– Эй, погоди… – Жак вдруг спохватился, сообразив наконец, что его так настораживает в рассказе почтенного мэтра. – Ты что, надо мной стебешься? Как ты мог им столько наговорить, если языка не знаешь?

– Представь себе, смог. – Мыш опять улыбнулся, но без обычной хитринки, а знакомой отеческой улыбкой старого придворного мага. – Это просто чудо какое-то, или боги действительно существуют и очень хотят нам помочь. У нас теперь есть переводчик.

– Кто? – От потрясения Жак даже забыл о назойливых зрительницах. – Переселенец какой-то?

– Представь себе, нет. Я сам опешил от изумления, когда здесь, в этих проклятых и забытых всеми богами землях, со мной вдруг заговорили на чистом эльфийском. Помнишь ту девушку-кентавра? То есть она, разумеется, не имеет к кентаврам никакого отношения, ее четыре ноги – врожденная патология развития, вроде сросшихся близнецов. Не будь вся здешняя земля пронизана порчей Сияющей Пещеры, это были бы две одинаково милых девушки…

– Мыш, не надо только переключаться на лекцию по медицине, а то я все понял, кроме того, откуда она знает эльфийский…

– Вот не перебивай! Я сам знаю, что бываю порой зануден, но, во-первых, личность меняется не так быстро и радикально, как внешность, а во-вторых, все следует рассказывать по порядку. Ллит – это ее так зовут – не просто девушка из заброшенной деревни. И тут даже не в четырех ногах дело. Она – правнучка Бессмертной Нарны… Ах да, ты о ней не слышал, я тебе потом поведаю за завтраком, чтобы сейчас не отвлекаться. Родители Ллит откочевали сюда после того, как земли их племени захватил Повелитель. Она не застала в живых свою знаменитую прабабку и никогда с ней не общалась, но унаследовала некоторые ее способности. Ясновидение, прорицание и… кажется, способность к астральным контактам или нечто вроде того. У нее бывают видения, в которых к ней приходит некий божественный посланник – судя по описанию, самый обыкновенный эльф – и ведет с ней просветительские беседы, заодно обучая божественному, как она думает, языку. О механизме подобного явления спроси кого-нибудь другого, мне это объяснить не под силу. Но факт есть факт – девушка почти без ошибок изъясняется на речи дивного народа… Вот, лови.

Жак попытался на лету поймать брошенные трусы, промахнулся и, похоже, резко упал в глазах зрительниц. Во всяком случае их хихиканье стало не столь смущенным, сколь насмешливым. Как тут было в отместку за поношение не поддеть досточтимого мэтра?

– Подозреваю, объяснить ей, что ты не божий посланник, было сложнее, чем отмазаться от почетной должности элитного осеменителя?

– Это ты верно угадал, – ничуть не обиделся Мыш. – Пришлось немного разочаровать бедняжку, разъяснив ей кое-что о носителях языка.

– А мне? Может, я тоже чего-то не знаю об эльфах?

– Вряд ли то, что я скажу, будет для тебя новостью, но кто знает, ты всегда был так ленив… Ты когда-нибудь слышал об эльфийских богах? Не в книжных фантазиях людей, а в реальной жизни?

Жак напряг память, уже жалея, что влез. Вот сейчас он непременно ляпнет что-то не то, и Мыш начнет его долго и нудно просвещать, тем самым давно знакомым менторским тоном мэтра Истрана, от которого зубы сводит…

– Нет, – честно признался он, тщательно перелопатив закрома своей памяти (на которую до сих пор не имел оснований жаловаться). – Не слышал.

– Вот именно. Потому что их нет. Эльфы сами по себе настолько близки к первичному мирозданию, что им не требуются посредники. Они могут из чистого любопытства сунуться в человеческие религии, но обычно интерес эльфов к запутанным отношениям людей и их богов ограничивается пассивным наблюдением. За всю свою жизнь я встретил только одно исключение, но этот эльф, как ты знаешь, давно мертв. Словом, история странная и запутанная, и я очень жалею, что с нами нет мэтра Максимильяно. Возможно, ему удалось бы посетить загадочные сны этой девочки и разобраться, чего от нее хочет мистический гость и зачем вообще является.

– А что, ей он не говорит, чего хочет? Вы же сами сказали – просветительские беседы ведет. И что он ей в этих беседах втирает?

– Я бы сказал, ничего плохого, но для этого мира подобные убеждения не совсем подходят и, будучи применены на практике, станут скорей препятствовать выживанию, чем способствовать. Идеи гуманизма возникают в