Шенондоа, дочь звезд. - taramans

Во всех посещаемых ими торговых точках хозяйку борделя знали и явно уважали, как клиентку.

— Мадам Корнелия! — приторно улыбаясь, склонил изрядно плешивую голову, очередной хозяин лавки, — Вы сегодня чудесно выглядите! Как будто помолодели, моя дорогая.

Анна с довольным видом фыркнула, покосилась на Кида.

— Благодарю, мистер Уоткинс! Но вы мне льстите, какое уж мне… В моем возрасте молодо выглядеть невозможно.

«Ох, лукавит Аннушка! Ох и лукавит! Ей очень приятны все эти комплименты. В какой уж по счету лавке — да все одно и то же. Но чувствуется в ней и некая толика благодарности по отношению ко мне. Пусть и не с одного раза, но постепенно получается привести женщину в порядок: ей и правда сейчас больше сорока не дашь!».

Но Гюнтер отвлекся: лавка была бакалейной, кроме продуктов, были здесь и, так сказать, промышленные товары. И он увидел то, о чем думал уже не раз: кобуры для своих «ремингтонов» и именно — «Эль-Пасо»!

— Извините, уважаемый! — довольно невежливо прервал он многословные излияния владельца, а тот уж и ручку принялся «лобызать», — А вот эти кобуры… Они меня заинтересовали!

Хозяин, мужчина явно за пятьдесят, высокий и нескладный, чем-то неуловимо похожий на актера Герасимова, с неудовольствием оторвался от беседы с Анной и, осмотрев Гюнтера, спросил у женщины:

— Мадам Корнелия! У вас какие-то неприятности?

— С чего вы взяли, мистер Уоткинс? — удивилась та.

— Ну-у-у… У вас сопровождающий, и он вооружен.

Анна деланно рассмеялась, но потом, похоже, нашлась с ответом:

— Ах, Кидди?! Это мой дальний родственник, из Вирджинии. Мальчик приехал по делам с тамошними рейнджерами, но остался погостить у меня. Вот, вожу его с собой, показываю наш город. Кид из какого-то совсем глухого угла в горах, никогда не видел ничего крупнее фермы.

«Плешивец» еще раз оглядел парня, усмехнулся:

— Совсем в той Вирджинии свихнулись! В рейнджеры уже набирают совсем мальцов!

— Мне пятнадцать, мистер! И я доброволец! — возмущенно выпалил Гюнтер.

— Ах, вон оно что! — насмешливо протянул хозяин лавки, — Это, конечно, многое меняет.

— Так что вы скажете по поводу этих кобур? — ткнул пальцем на крючок за прилавком Кид.

— А что еще хотела бы сказать, мистер Уоткинс… — снова потянула за локоть хозяина Анна.

Тот с досадой бросил косой взгляд на парня:

— По два доллара каждая, юный рейнджер! Четыре доллара и забирайте обе!

— Мистер Уоткинс… Вы меня совсем не слушаете! — чуть притопнула каблучком женщина.

— Четыре доллара? — громко переспросил Кид, — Ну и цены у вас!

— Что вы сказали, душа моя? — хозяин с раздражением, прищурившись, бросил взгляд на парня.

— Я говорю — дорого, так-то… По паре долларов за каждую, — гнул свое Гюнтер.

Уоткинс явно хотел высказать парню что-то нелицеприятное, но был вынужден сдерживаться в присутствии дамы.

— Ладно там — по доллару, ну — по полтора… А два доллара — это перебор! — громко бормотал Кид.

— Черт с тобой, парень! Бери по полтора, только дай мне поговорить с мадам Корнелией. Так что вы говорите, дорогая?

«Ишь ты! Как у него получилось: быстрый, но плавный переход от явной злости и соответствующего тона — со мной, а через секунду он уже щебечет и мурлычет с Анной!».

— Я говорю, помните у меня малышку Луизу? — от «мадам» прямо-таки натурально простиралась полоса патоки к владельцу лавки, — Так вот: красотка выздоровела и вполне принимает знаки внимания.

«Х-м-м… Это она про Луизу? Неприятно, блин: такой потасканный «богомол» и моя мулаточка?!».

— Да что вы говорите? — всплеснул руками Уоткинс, — Непременно буду. А вот еще…

Забрав кобуры, выложив на стойку три доллара, Кид направился к выходу бросив:

— Тетушка! Я подожду вас у коляски…

И выходя, услышал, как «плешивый богомол», опять склоняясь над ручкой женщины, негромко спросил:

— Мадам Корнелия, позвольте спросить… А вы сама… Извините, конечно! А вы сама так и не принимаете?

У входа Гюнтер прикурил сигариллу. Это его Мэри и Нэнси приохотили: девушки курили небольшие, довольно короткие и тонкие сигары, вставляя их в мундштук. Но Кид, в отличие от девок, предпочел мундштук короткий, неброский.

«Смешно бы я сейчас смотрелся с тем длинным, тонким и изысканным, явно дамским мундштуком!».

А еще через некоторое время с раздражением подумал:

«Да что же она там так долго? Ну не трахаться же они затеяли прямо в лавке?».

Наконец, дама вышла, Кид подал ей руку, дождался, когда она усядется, разместив в сиденье все свои пышные юбки, и запрыгнул следом.

— До чего неприятный тип! — буркнул он спутнице.

— Уоткинс-то? Что есть, то есть. И ведь до чего похотливый! Он перепробовал всех моих девок, но почему-то нацелился на Луизу. Ну, теперь-то дождался, старый греховодник!

— Мне представляется, что он и к тебе клинья подбивает…

Анна покосилась на парня и, не удержавшись, рассмеялась:

— Послушай… Ты ревнуешь, что ли? Да хоть бы и так, тебе то, что с того? Нет, под Уоткинса я точно не лягу. Если все и дальше пойдет как сейчас, если ты меня приведешь в порядок, у меня уже есть на примете кое-кто повыше владельца лавки. Мне нужен человек из городского совета, чтобы иметь поддержку в городе.

— Ну, в добрый путь! — кивнул Кид.

Женщина пихнула его в плечо:

— Ну перестань, Гюнтер. Чего ты надулся? Это жизнь… Я и прежде вела не самый пристойный образ жизни, и заведение у меня соответствующее, так что ревновать меня или моих девочек — дело напрасное.

— А все эти лавочники… Они что — постоянные твои клиенты?

О чем-то задумавшись, Анна кивнула:

— Почти все. Оттого и скидки у меня в их лавках — как немного у кого в этом городе. Кстати… Мне не очень понятно и, прямо скажу, не очень приятно, что ты как-то показно ровно относишься к Габриеле. Гейб со мной практически с самого начала моего бизнеса. Она и как подруга мне, и как правая рука в делах.

«Это что же — она полагает, что я по ее указке должен выбирать, к кому и как относиться?».

Наверное, его недовольство явно отразилось на физиономии, так как Анна взяла его за руку и пояснила:

— Ты неправильно меня понял, мой дорогой. Я вовсе не настаиваю. Просто прошу тебя — будь повнимательнее к женщине. Всего лишь…

И все-таки она сама попросила! Добился своего «злокозненный лекарь». Попросила, да так… Ну, так и он старался: даже своим замыленным уже взглядом — ведь видятся они постоянно, Гюнтер видел, что мадам Корнелия визуально изменилась, как будто и впрямь помолодела. А