Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Но все трое, включая собаку, были в этот момент гораздо счастливее, чем им казалось. Хотя опасность еще не миновала.

11

Всадники прижали повозку к обочине и заставили остановиться.

– Где парень? – без предисловий спросил один из них.

– Послушайте-ка, господа хорошие, – сказал полицмейстер. – Что это у вас за манеры?

– Не болтай попусту! Где парень и собака?

– Мы не обязаны…

Один из них покрутил перед лицами седоков пистолетом.

– Если вы имеете в виду нашего юного студента, то он предпочел остаться и подождать, пока мы вернемся из инспекционной поездки в Восточный Упланд, – с достоинством объяснил полицмейстер. – Он нездоров. И собака осталась вместе с ним. Теперь вы удовлетворены?

– Остался? Где? Полицмейстер пожал плечами.

– Поблизости от того места, которое мы инспектировали последним. Больница «Милосердие». Он сказал, что у него там знакомые. Мы договорились встретиться в ближайшем трактире через три дня.

– Но вас только что было больше в повозке, – прорычал другой всадник.

– Чепуха, – сказал Коль и потихоньку смахнул с сиденья клочок, оторвавшийся от рубища Магдалены. – Вы, наверное, видели лошадиные головы через окно повозки.

Всадники засомневались и окинули округу подозрительными взглядами. «Боже, – подумал Коль. – Милостивый Боже, помоги им скрыться!»

– А зачем вам понадобился парень? – спросил полицмейстер.

– Тебя не касается. Езжай к черту!

Надо было протянуть время, чтобы подростки успели уйти как можно дальше.

– Нет, погоди-ка, – сказал полицмейстер. – Мы этого так не оставим!

– Заткнись и вали отсюда!

Было ясно, что они хотят обшарить окрестности.

– Я обладаю полицейскими полномочиями, – грубо заявил полицмейстер. – И эта выходка может вам дорого стоить! Вы откуда? Из «Милосердия»? Или вы грабители с большой дороги?

Всадники не дослушали. Один из них в ярости пнул повозку и развернул лошадь. Остальные последовали его примеру, и троица ускакала, скрывшись за углом риги.

– Больше мы ничем не можем помочь, – сказал полицмейстер. – Подозреваю, что они остановятся и обследуют окрестности. Дай Бог, чтобы дети успели уйти в безопасное место!

Магдалена наконец-то очнулась от охватившего ее дурмана…

Когда она услышала поворот ключа в замке так редко открываемой двери, то постаралась привычно защитить себя: опустить невидимую пелену на свои глаза и мозг – словно все происходящее только кошмарный сон, от которого она однажды проснется.

Но вошедший не был одним из здешних страшилищ. Это был юноша. С собакой. Магдалена не осмелилась вновь пробудиться к действительности. Это тоже сон. Ловушка, в которую она не должна попасться.

Но пес был вылитый Саша. Он радостно приветствовал ее. А юноша напоминал Кристера, которого она не забыла, хотя встречалась с ним один-единственный раз.

О, какая ужасная ловушка!

Она не отваживалась думать, пока юноша не шепнул ей «Пойдем!», не взял на руки и не вынес прочь оттуда.

Прочь?

Теперь она грезила наяву! Чистый, свежий воздух в лицо. Такого никогда не было в ее снах. Саша? Неужели это все-таки Саша?

Повозка. Юноша отрывает кусок от ее платья. Сажает Сашу в повозку. И бежит вместе с нею.

О, она совсем сбита с толку!

Юноша плакал.

Она тоже плакала, ничего не могла поделать. Стыдилась, но не могла остановиться.

Они заговорили друг с другом. Она отважилась назвать его Кристером. А он откуда-то знал, что ее зовут Магдалена.

Но во сне всякое может произойти, даже такое! Осторожно! Она должна быть осторожной! Чтобы разочарование не было столь безмерно! Не верь этому!

Она, кажется, ужасно выглядит, это видно по его глазам. Именно поэтому у него текли слезы.

Удивительно, но всегда в своих снах она была опрятно и красиво одета. Все лохмотья, вся грязь исчезали.

Вот подкатила повозка. Ее втащили в нее.

Еще пара более или менее знакомых лиц. Они тоже выглядят ошеломленными. Магдалена хотела бы спрятаться от их испуганных и сочувственных глаз.

«Это не я, – хотела бы она сказать. – Я была чистой. Носила красивое платье. А теперь оно превратилось в лохмотья. Где я? Что происходит?»

Они усадили ее в повозку. Дружеские голоса. Они были добры к ней. Задавали вопросы, а она чисто механически отвечала. Ничего, что она рассказала им обо всем: она все равно скоро проснется и будет так здорово, что с кем-то поговорила! Будет вспоминать, как это было, ведь она не разговаривала с людьми много лет! И они были так милы…

Столько всего случилось сразу. Вдруг они заволновались. Заговорили о санитарах? Нет! Нет, только не они, только не санитары, не теперь!

Теперь?

Воздух ей в лицо. Небо, голубое небо…

Она вырвалась! Это правда, все наяву! Это все действительность!

Она закричала от страха перед санитарами, ее выбросили из повозки в руки Кристеру, она стала падать навзничь, но все обошлось. Саша прыгнул вслед за ними. Они бежали, бежали навстречу жизни, точнее, бежали только Кристер и Саша, а она болталась, как мешок, на плече у Кристера. Она была обузой, а надо было спешить прочь от ужасных санитаров.

Они ненадолго остановились в лесной лощине, и Кристер отдышался. Потом пошли дальше, и она попросилась идти самостоятельно, чтобы не обременять его. Он разрешил, но ой, как же больно! Нет-нет, это неважно.

Дикое возбуждение, почти ликование охватило ее. Наконец-то все происходящее предстало перед ней, как на ладони. Они должны спешить – прочь! Ибо теперь она возвращалась к жизни!

Он часто нес ее, но она хотела идти сама. Хотела чувствовать под ногами лесную почву, ее прохладу, мягкость…

Скитальцы продвигались вперед. Магдалена еле-еле ковыляла, оба задыхались, но все же не тратили время на отдых. Страх подгонял их.

Саша воспринимал все, как забавную игру. В результате Кристер был вынужден пристегнуть поводок: в лесу было так много соблазнительных запахов, а глупые люди не могли подождать, пока он нанюхается.

Вдруг лес кончился, и их взорам предстало открытое море. Ну нет, не совсем открытое, ибо обзор заслоняли циклопические шхеры Рослагена, но в любом случае, это было море. Балтика.

Она должна была увидеть его вновь!

Беглецы остановились у бровки леса, чтобы теперь уже серьезно отдохнуть. Оба еле держались на ногах.

Шепот прибоя звучал, как музыка, для слуха Магдалены.

– Это правда? – полурыдала, полусмеялась она. – Это правда – что я свободна?

– Пока еще не совсем. Мы должны добраться до Пеннингбю и ехать к твоему дедушке. Там ты будешь в полной безопасности.

– А потом они приедут и опять заберут меня?

– Никогда! Никогда-никогда больше. Только бы нам сейчас удалось скрыться от этих санитаров, и ты спасена. Но мне нужно отдохнуть. У меня уже