Путь от змеиного хвоста - katss

Пока не приключились эти конченые врата!

Зажмурившись, на краткий миг смогла абстрагироваться от головокружения. Он же тут, рядом, в обнимку со мной. Почти как любовник — так же крепко, но ни фига не нежно. Куда тут целиться? Если и так всё понятно!

Распахнув глаза, посмотрела прямо в торжествующие лупалки напротив. Устало улыбнулась. Он поверил. И оскалился, замедляя наш полёт…

Время ни фига не романтично замерло. Короткий импульс, движение согнутым пальцем — и его шею захватило плотной золотистой нитью. Я тоже знаю кунг-фу, дорогой! Время вернулось в норму. Хрипящий разведыватель — да, так они себя называют — с какой-то неверящей ненавистью на меня оскалился и зарычал с уничтожающим уши шипением. В буквальном смысле уничтожающим. На автомате отметила, что его речевой аппарат вообще незнамо как устроен, если он способен издавать настолько взаимоисключающие звуки… одновременно.

Монстр снова прыгнул, и уже в прыжке перенаправил наш полёт. Нет, он точно пользуется чем-то, меняющим вектор гравитации… Какая жалость, что я не физик и не в состоянии хотя бы приблизительно понять природу таких сил.

Глаза. Глаза всегда самое уязвимое место у любой твари. Даже той, у которой прикрыты третьим веком. Лишь бы открыты были. Но ведь до них ещё попробуй дотянуться, с его-то реакцией… Мы с грохотом врезались в оставшихся две пальмы. На сей раз, с нашим общим весом и учитывая мои щиты, их обе переломало как спички. А мы понеслись дальше, погнули металлическую ограду балкона (сразу лопнула), сломали показавшийся кусок балконного перекрытия, и в рушащихся обломках плиты наконец звезданулись на пол. Хоть тут мне повезло — я затянула нить до предела, отчего хрипящее существо на краткий миг потеряло контроль над ситуацией. Успела пинком в живот немного развернуть его вниз, затем на чистом безумии высвободила из захвата левую руку. Сжала копьём и, окутав щитом, со всей дури воткнула пальцы в распахнутый правый глаз. Монстр безумно взревел — до мозга я всё-таки не достала, глазной канал оказался изогнут и кончики пальцев упёрлись в кость, обломав остатки ногтей… Схватил меня за окровавленную руку, и мы с размаху, снова сменив вектор, хряпнулись в опору под балконом.

Сука-а, как же больно… Плечо точно выбито. Щит мигнул и стал гаснуть… Отрезанная башка моргнула единственным уцелевшим глазом, раскрыла фиолетовую пасть… Я, заорав, прямым ударом правой в область уха снесла с плеч это непотребство. Это же надо — шея уже перерезана на фиг, а он ещё как-то ртом шевелит!… Всё как в голливудских фильмах, эффектная задержка для красивой картинки? Вот только моя сегодня — ни фига не красивая!

Силы иссякли. На пробу медленно похлопав заплывшим правым глазом, уставилась на обезглавленную погань. У тигра лапы настолько сильны, что даже мёртвым он стоит, да?… И этот тоже стоит, хотя поза под углом градусов в сорок… Фантастика.

Стоило облегчённо выдохнуть, как иномирная туша вдруг завершила наш фестиваль: завалилась на меня, предварительно дав в воздух фонтан каких-то сверх ароматных жидкостей, и практически погребла под собой! Остатки щита, хвала Локи, ещё успели спасти от участи стать нанизанной аки бабочка на булавку, на кусок торчащей из остатков колонны арматуры.

— Блядь… — ну и как мне теперь отсюда вылезти? Лежу в луже вонючей дряни, плечо напрочь выбито — как раз на стороне относительно свободной руки… Пиздец просто. — Кость!

— Что, уже всё? — высунулся из импровизированного окопа младший Евстигнеев. — Вы закончили кордебалет?

Под стойкой кто-то тихо икал. Сомневаюсь, что фей… Он, без малого десять лет проработав на Макарова, и не такую веселуху видал. Я аккуратно ощупала языком родные зубы. Не шатаются, удивительно. Особенно если учесть, как смачно я тут раза два пропахала мордой… Так сказать, без цензуры и СМС.

— Харе шутки шутить, друже… Лучше помоги эту тушу спихнуть! Я в процессе чуть спину не сломала и плечо выбила… Он, паскуда, весит как трактор! — Торопливые шаги, переходящие на бег, и вот уже, с трудом повернув шею (блин, похоже, я и её потянула! Но буду радоваться, что не свернула), вижу бледного, пересравшего в окопах Костю… Злого и расстроенного. Встрёпанного и чумазого, аки Антошка из детской песенки.

Нервы стали сдавать, я расхохоталась…

Объединёнными усилиями мы как-то сняли с меня обезглавленную монстрятину. Причём Евстигнееву-младшему ещё пришлось искать рычаг покрепче, ибо сдвинуть дохлую дрянь просто так не получалось — одна лапа намертво застряла меж смятыми обломками арматуры в колонне. Вспомогательный инструмент в виде ножек стульев-столов просто гнулся или ломался… Вроде существует генетическая мутация, из-за которой плотность костей повышается в восемь раз, отчего носителю не страшны удары и падения. Может, и тут так… Костя, навалившись с колена всем весом, потел и пыхтел. И матерился как сварщик.

Потом утёр трудовой пот, раздражённо сплюнул. Подумав, разыскал где-то на стенах в подсобных помещениях противопожарный щит и, не мудрствуя лукаво, разбил стекло обёрнутым полотенцами кулаком, да приволок топор. Дело пошло на лад…

Не успела продохнуть и хоть как-то отхилиться, как все чувства встали на уши, и я завопила:

— В сторону! — Костя, выпучив глаза, метнулся в бок, а на меня прыжком опустилась мерзотнейшая гадость, ранее целившаяся ему в спину.

Отчаянно пнула в пузо — капканово мощные челюсти щёлкнули уже в воздухе, вместо того чтобы сомкнуться на моей голове. Ни оружия — ни-че-го! Бля… С оскорблённым рявком помесь собаки с бородавчатой жабой подпрыгнула на месте и бросилась вновь, разумно защитив мягкое пузо жилистыми, когтистыми задними лапами… Понимая: предыдущий финт с ней уже не пройдёт, собрала остатки сил и под двойным щитом рукой пронзила череп. Второй схватила бобика за шею. Мне уже насрать, какой там у вас по строению чайник, с этими вашими вытянутыми мордами… Чёрт, плечо!…

Оскаленная пасть замерла в каких-то сантиметрах, капая мне на шею и грудь мерзкими густыми слюнями. Затем из передавленного горла потекла кровь студенистого оттенка, и я со стоном разжала правую руку… Над трупом стоял тяжело дышащий, ошалевший Костя, с размаху перерубив иномирной собаке позвоночник и полспины заодно.

Под нашими ошарашенными взглядами металл топора, на который попала кровь твари, шипел и трескался, покрываясь коррозией и одновременно растекаясь на пол грязью. Воняло чем-то, отдалённо напоминающим аммиак.

— Эй, мужики, признавайтесь, кто так немилосердно напердел с перепугу! — грубовато пошутил гнусавым голосом младший Евстигнеев, зажав нос двумя пальцами, отбросил сослуживший верную службу топор и