Обыкновенные монстры. Из пыли и праха - Дж. М. Миро

Туман рассекала гребная лодка с тихо плещущейся о ее борт водой. На корме стояло некое существо, угловатое и высокое, закутанное в одежды. Оно откинуло капюшон, и Чарли разглядел похожую на череп голову, глаза которой застилали клубы черного дыма. Это существо, кем бы оно ни было, посмотрело прямо на него.

Чарли попятился в туман. Почва на острове была болотистой и мягкой — казалось, что озерная вода постепенно разъедает его. Чарли оглянулся, но лодка с существом уже исчезла.

Если это действительно тот самый остров, то, возможно, на том берегу стоит и поместье Карндейл. Но уже сейчас Чарли ощущал, как изменился этот мир и насколько неопределенными будут его ориентиры. Чарли потер руками глаза. Где-то в этом ужасном, опасном месте находится Мар. Чарли не знал, как его найти, но у него возникла смутная идея пойти по следам той женщины-другра, с которой общалась костяная ведьма и которая якобы была матерью Мара. Она могла бы привести его к нему. Вот только сначала нужно было ее догнать.

Чарли поспешил вниз, к идущему через озеро перешейку, стараясь смотреть только прямо перед собой, и с облегчением вздохнул, когда из тумана показался покатый берег. Мир был спокоен. Поднявшись по берегу, Чарли различил знакомые очертания поместья Карндейл, его древнюю крышу и разрушенные шпили.

«Черт бы его побрал, — мысленно пробормотал он. — Эх, Мар, и почему же мы всегда возвращаемся сюда?»

У поместья он сошел с тропинки, не желая приближаться к воротам, которые стояли не совсем там, где в реальной жизни, а ведущая от них гравийная дорога была более узкой и с многочисленными ямами. Туман поредел. Услышав тихий стон, Чарли скользнул за затонувшую в грязи телегу и попытался рассмотреть вход в поместье.

Ворота стояли открытыми. Но с окружающей особняк стеной было что-то не так. Она извивалась и корчилась, будто живая. И тут Чарли разглядел привязанных друг к другу призрачных существ. Дыхание перехватило.

Никаких следов Марлоу заметно не было. Но другр должна была пройти здесь. Чарли уже осторожно двинулся по жухлой траве, направляясь к опрокинутому пьедесталу, когда впереди раздался вопль.

Кровь застыла в его жилах. Этот звук был до жути знакомым. Кричать так мог только кейрасс.

Но почему он здесь, а не на сицилийской вилле? Чарли вдруг охватил страх — страх за Комако, Оскара и всех детей. Он рискнул подобраться поближе и оглядеться. Прямо за воротами действительно стоял кейрасс, огромный и грозный, рассекающий хвостом густой воздух. Чарли не сразу понял, что того окружают три огромных другра. Самый высокий и массивный, со множеством пальцев, стоял за спиной кейрасса, обхватив его за горло и лапы так, чтобы обнажилось брюхо. Второй другр, с горящей дырой в груди, держал две другие лапы кейрасса, рычавшего и кусавшего воздух. Третий другр, покрытый похожими на язвы немигающими глазами, склонился над ними всеми и длинным когтем провел по груди зверя до живота.

Кейрасс грозно зарычал и снова издал вопль. Его четыре глаза превратились в щелочки.

Тысячеглазый другр выпрямился, разжал челюсти кейрасса и запустил одну свою длинную тлеющую руку глубоко ему в горло. Кейрасс задыхался, в панике дергал задними лапами и бешено размахивал хвостом. Чарли едва не вырвало. Наконец другр вытащил из кейрасса что-то темное и угловатое, с чего падали капли влаги, и поднес эту штуку к свету. Это были два ключа, причудливые и тяжелые на вид, сверкающие в жутком тумане. Клависы.

Кейрасс тут же затих и, казалось, уменьшился, съежился до размеров кошки.

Чарли захотелось крикнуть: «Нет! Оставьте его в покое! Оставьте его в покое!»

Но он не мог произнести ни слова. Ему оставалось только с ужасом наблюдать, как другр с дырой в теле достал клетку из металлических прутьев, засунул в нее кейрасса и запер дверцу. Затем все трое, окруженные клубами дыма, зашагали внутрь, мимо ворот, приближаясь к Чарли. Войдя на территорию поместья, они преобразились, и у Чарли перехватило дыхание. Каждый другр стал человеком — или почти человеком. На всех были накинуты черные плащи; один в шляпе и кожаных перчатках, другой в выцветшей жилетке и высоких сапогах. У шедшего впереди и державшего ключи мужчины не было глаз — это Чарли разглядел совершенно точно. Но двигался тот уверенно, словно обладал каким-то другим зрением. Они прошли мимо присевшего на корточки Чарли, не заметив его.

У дверей в главный дом они остановились и повесили клетку с кейрассом рядом с двумя другими свисающими с цепей клетками. Кейрасс казался теперь совсем маленьким — размерами едва ли не больше обычной домашней кошки. Бедняга в ужасе прижался к задней стенке клетки. Другры же некоторое время стояли полукругом возле входной двери в грозном, наводящем непонятный ужас молчании. Потом безглазый произнес несколько гортанных слов, будто завершая некий ритуал, поднялся по ступенькам, вставил клависы в замочные скважины над скрещенными молотками и повернул каждый трижды. Повернул с трудом, как будто наваливаясь на ключи всем своим весом. Из третьей замочной скважины с золотым ободком в центре герба уже торчал клавис. Внезапно створки массивной, словно крепостной, двери дрогнули и с визгом петель распахнулись. И за ними, вопреки ожиданиям Чарли, оказалась не пустота и не чернота. Из них вырвалось голубое сияние — то самое сияние, какое он ни за что не спутал бы с другим. Сияние его самого дорогого друга.

Все здание содрогнулось. Послышался низкий рокот, который становился все громче, а затем резко затих. Другры снова обрели свой истинный облик чудовищных созданий с рогами. Туман вокруг поместья заклубился, как будто на ветру. В небе показались красноватые полосы.

Один за другим другры поднимались по ступеням и заходили внутрь здания, исчезая в голубом сиянии. Чарли охватила дрожь.

Потому что он понял, куда ему нужно идти.

Джета смотрела, как Чарли Овид погружается в грязь орсина, как поднимаются на поверхности полы его рубашки. Наблюдала за тем, как он опускается под воду и исчезает.

И у нее болело сердце при мысли о том, что он готов пойти на что угодно, в какой угодно ужасный мир, чтобы только найти друга и вернуть его. Она впервые видела вживую такую самоотверженность. Она вдруг ясно осознала, что сама была лишь игрушкой, инструментом в руках Рут, Клакера Джека и прочих, озабоченных только собственным выживанием и преследованием личных интересов. Она позволила использовать себя, доверившись им.

На ее лице и руках мерцал свет факела. Она стояла чуть в стороне от женщины