Мир жизни и смерти 11 - Павел Михайлович Пуничев

— Может слегка и перегибаю, — легко согласилась она, — но, надеюсь, до вас дошел смысл моих слов. Уберите его с глаз долой и больше никому не показывайте. Никому и никогда, пока не доберётесь до замка и не проведёте инициацию рождения. За него вас убьют, даже если не смогут забрать себе. Просто из зависти или чтобы оно не досталось другому клану. Я ясно выразилась?

— Более чем, — так я и поступил, убрав его в сумку.

Несмотря на свой размер и оно вполне уютно там разместилось, заняв всего один слот.

— Что-то я перенервничала, — Лапочка нервно потерла ладоши, — и раз уж ты заговорил о согнутых палках, парочку полок я бы сейчас с удовольствием разогнула. Чего застыл? Раздевайся. И ты чего за своего мужика прячешься? Успокойся, про перерезанные глотки я пошутила, раздевайся давай, расшатанные нервы будем лечить.

Не срослось. Фло только начала стягивать платье, как в нашу дверь забарабанили.

— Бро, Флора вы здесь? Лапа? — Раздался из-за двери голос Странника, — на выход, капитан почувствовал, что мы здесь и требует к себе.

— Твою мать, картавый уродец, — буркнула Лапа, — такой настрой сбил. Сам импотент, а другим развлечься не даёт. Идём, сдадим по-быстрому квест, а потом я с вами пошалю.

— Лапа, спокойнее, держи себя в руках.

— Ты мой раб на две недели, а я за половину срока тобой так ни разу и не попользовалась, так что сдаём квест, и я подержу в руках кое-что другое. Ты главное не вздумай показывать капитану драконье яйцо, его нельзя отдавать ни в коем случае…

Изменения на корабле меня удивили: мачты снова гордо возносились в небеса, устилавшие всё палубу рваные канаты вернулись на своё место, паруса, свёрнутые в тугие валики закреплены под реями. Борта восстановили свою целостность, от идеально выточенных балясин даже ощутимо пахло свежим лаком. За время нашего отсутствия яхта полностью восстановилась. Интересно, первые буквы в названии судна тоже выросли по новой, или мы всё ещё оставались Бедой? По меньшей мере, осьминог на носу корабля снова вернул себе целостность, обвивая своими щупальцами восстановленные борта. Думаю, если мы принесли то, что необходимо капитану, мы сразу же сможем отправиться в дальнейшее путешествие.

Честно говоря, я уже пресытился им и, так как нам ещё предстояла обратная дорога, было бы неплохо начать её как можно быстрее. Пожалуй, пора о этом намекнуть капитану, хотя по большому счёту, мы находимся у него в заложниках, и он вряд ли услышит наши пожелания и будет следовать им до того, как завершить свою непонятную миссию. Оставалось только надеяться, что она не рассчитана на несколько десятилетий блуждания по морским просторам.

В этот раз капитан даже говорить ничего не стал, лишь молча указал на пустой стол рядом с креслом-качалкой.

Я молчать не стал, разливаясь соловьём:

— Мы прошли через невероятные трудности и неописуемые опасности, сражались с ужасающими монстрами, преодолевали бездонные пропасти и неприступные стены, нас пытались изжарить, заморозить, растерзать и сожрать. Мы преодолели всё и вот мы здесь. Конечно, как всегда, мы нашли что вам требуется. Однако, кроме этого, мы нашли ещё много чего, так что не стесняйтесь, выбирайте, может вам понравится и ещё что-то. Если это так, берите, не стесняйтесь.

Произнося это, я очень понадеялся, что остальные успели собрать хоть что-то, так как мы сами добыли лишь десяток колбочек с кровью титана, а её, хоть и в сильно разбавленном виде, здесь было налито целое озеро.

Я подал знак, и сокланы начали выкладывать на стол свою добычу. Надо признать довольно убогую. У нас реально было слишком мало времени, чтобы найти что-то стоящее: перво-наперво туда улёгся гербарий из десятка начавших вянуть растений, несколько разнообразных камней, косточки какой-то мелкой птахи, палка, связка недозрелых бананов, подозрительного фиолетового цвета гриб…

Жидкий поток подношений начал иссякать, и я всё больше приходил в отчаяние: вряд ли что-то из этого убожества привлечёт внимание капитана, а выставлять на общее обозрение драконье яйцо я категорически отказывался.

Я ошибся.

Капитан подошёл к столу, взял со стола невзрачный речной окатыш, положил его в карман, и удовлетворённо кивнув нам головой, взгромоздился в своё кресло, взмахом руки отправляя нас прочь.

Броневой Флоре

— Зая, это что за камень, откуда ты его взяла?

— Ты же сам сказал, собирать всё, что есть. Пока вы собирали кровь, я подняла несколько камней, они тысячелетиями пропитывались кровью титана, вряд ли теперь это обычный булыжник.

— Ещё есть такие?

— Не переживай, Котя, ещё десятка 2–3 есть, там же больше собирать нечего было, вот и нагребла.

— Молодец!

Я чмокнул её в лоб, но дальнейшие попытки более активной благодарности были грубо прерваны старпомом.

— Девушки внесли наибольший вклад в исполнении просьбы капитана, он велел выдать им дополнительную награду.

Вот так, нам досталось лишь немного опыта, а этим вертихвосткам какую-то специальную награду выдадут.

Девушки упорхнули вслед за грузной фигурой старпома, а я в очередной раз обломившись, спустился в каюту, открывая книгу.

В этот раз я решил поэкспериментировать и оказалось, что ей можно управлять. И я вернулся к объекту нашей непосредственной угрозы на данный момент. Сейчас мы вернёмся из закрытой локации в обычный мир и, уверен, что там у нас уже будет поджидать бог разложения со своим непонятным ездоком. Мне хотелось узнать о них побольше, и книга пошла мне навстречу.

Она быстро перелистала несколько тысячелетий, во время которых ящер без устали кружил по миру, перерабатывая бессмертных животных и нетленные растения в гнилую слизь, ставшую основой будущий почвы.

Надо сказать очень архаичная система управления, ручная можно сказать, однако лучшего планета предложить не могла. Все её инструменты были мощными, но слишком односторонними. Таким же был и следующий, интересующий меня субъект. Плохая новость была в том, что это был очередной последыш матери земли, очередной бог, призванный одним из первых разумных народов, которому надоело, что каждые пятьдесят-сто лет неведомо откуда прибегал ужасающий ящер, который превращал всех, кому не повезло, в компост. Этот бог хоть и питался энергией жертвоприношений, был гораздо менее кровожадным, удовлетворяясь десятком-другим жертв в год, тем более в честь него всегда можно было пустить под нож каких-нибудь чужаков. Хорошей же новостью было то, что боги не всегда блюли политес со своими товарищами по цеху и вполне себе могли воевать, когда их жизненные предназначения конфликтовали друг с другом. Так произошло и здесь, бог призванный защищать молящихся на него существ, столкнулся со слепой