Путь трёх совершенствований. Том 5 - Дмитрий Крам

или овладения какими-либо навыками. Но мы сконцентрированы на реальном мире, чтобы люди не занимались эскапизмом, а хотели менять к лучшему реальность вокруг себя.

— Ой, вот на экскапизм гнать не надо. Где бы я щас был, если бы не он. Лучше изобретение человечества.

— Хорошо, — засмеялась женщина. — Как скажешь, не буду спорить.

— Но ведь Дигма помогает при восстановлении, после ранений и после контакта с тварями.

— А вот этот тезис мы много раз проверяли. Дело в том, что мы периодически подворовываем Дигму. Обычно после больших обновлений. Не часто, раз в год, раз в полтора. И ни разу за всю историю наших научных изысканий твой тезис не подтвердился. Дигма не только не помогает, она ещё и вредит. Вместо нормально отдыха мы получаем стрессовую игровую сессию. Это работает только на уровне эффекта плацебо, когда пациенту кажется, что он быстрее пошёл на поправку. На деле же, есть отталкиваться не от личных ощущений конкретного индивида, а от объективных биологических показателей организма, то есть от чего-то, что можно замерить, Дигма замедляет восстановление процентов на двадцать.

— Но… — я даже мысль закончить не смог. В голове зароилась уйма вопросов. — Но почему нам тогда советуют? — спросил я, скорее, сам у себя.

— Этого мы знаем. Тут я нашей разведке ставлю минус. Но это явно всё не просто так.

Я погрузился в себя. Вспомнились предупреждения Буяна и оговорки Столба. Первый и сам ничего толком не знал, но был уверен, что мне это навредит. А вот что бездомный может знать об этом? Ещё что-то вертелось в голове, но я пока не мог выудить это из памяти. Главное, чтобы не как с самолётом получилось, когда сон приснился слишком поздно.

Мисса не мешала мне думать, лишь изредка указывая на самые красивые объекты города.

— Полетели назад, — попросил я, устав от бесплодных попыток до чего-то додуматься.

На обратном пути я рулил летающей машиной, создал пару опасных ситуаций и заработал немного штрафов, но Мисса только смеялась. Уже дома, когда она отошла в душ, я зашёл в Путь и через переговорную печать связался с Барти. У него всё было хорошо. Он даже нашёл какой-то дзен в одиночных локациях.

— Ну и славно, — сказал я. И попытался выйти на связь с Руаной. Но кошка всё так же была недоступна.

Тогда я попробовал пообщаться с Агнией. И с ней установить контакт удалось. Рассказал ей всё, что тут увидел. Лидер тарзанов согласилась с тем, что коммунарам нужно знать о них.

Я открыл глаза, подняв голову с рук.

— Задремал. Иди поспи, — сказала Мисса. — Стол чтоб есть, а не чтоб дрыхнуть.

— Да это я так, прикорнул немного. Я же недорасказал тебе про Агнию. Человечество выжило не только в полисах. Есть далеко отсюда племя тарзанов. Только ни в коем случае не пытайтесь с ними конфликтовать, они от вас камня на камне не оставят.

— Такие сильные одарённые?

— У них вообще иные дары. Вам их не изучить и не передать по наследству, не беспокойся. Но из вашего союза может родиться нечто созидательное и полезное для будущего всего человечества. Так мне кажется.

* * *

Отец обнял Элен. Девушка рыдала, прижавшись к массивной фигуре родителя. Большие руки укрыли её от всех бед этого мира. Последний раз он обнимал её когда-то в детстве.

— Теперь всё будет хорошо, — сказал папа. — Ты дома, дочь. Я думал, что потерял тебя, — голос его дрогнул.

Мучить в первый день их не стали. Оказали медицинскую помощь, провели всевозможные проверки, записали короткий ролик для ТВ, и тех, кого можно было, отпустили по домам.

Элен впервые за много лет ужинала вместе с отцом. Камень раскололся. Девушка даже увидела лёгкую тень улыбки на его лице. Хотя, конечно, сердце её согрели бы отцовские слёзы, но такого себе Драгон Маверик позволить не мог.

Папа с интересом слушал бесконечную болтовню дочери о её злоключениях. Постоянно вспоминал свои истории и рассказывал никогда не слышанные ранее эпизоды из жизни мамы.

Иногда девушка прерывалась и промакивала глаза салфеткой.

— Мне этого так не хватало, — призналась она.

— Прости, Элен. Я… теперь всё будет по-другому. Ну и, честно говоря, слушать про школьную жизнь — скука смертная.

— Па-а-ап! — возмутилась девушка. А потом посмотрела на него и рассмеялась.

— Я только не понял, а этот твой Анд…

— Он не мой.

— Этот парень. Я хочу с ним пообщаться.

— П-а-а-ап. Он… я даже не знаю, жив ли он.

— Судя по твоим рассказам, Ликтор не смог бы его убить, за те мгновения, что у него имелись в запасе. Хотя… дендровики коварны. Могут годами проращивать план, раскинув корни. Ухаживал за твоей мамой один такой. Он и понятия не имел куда ввязывается. Она бы его переживала и съела, как эта… с зубами такая.

— Венерина мухоловка.

— Вот. Только хуже. Ни одна тварь из порталов не пила из меня столько крови, сколько твоя мама. Я даже думал, что она вампир, но клянусь, она как-то обманывала ищущих, и они раз за разом определяли в ней лишь человека, — снова еле заметно улыбнулся Драгон.

* * *

Телефон зазвонил прямо в комнате Элен. Она нахмурилась, но всё же взяла трубку.

— Алло.

— Мы должны сходить к его родителям, — прозвучал голос Рин.

— Хорошо.

— Я за тобой заеду.

— Ладно. Жду, — девушка положила трубку. — Па-ап, за мной сейчас подруга заедет, нам нужно к родителям одного из ребят, кто ещё не вернулся.

* * *

Всё вокруг казалось непривычным. Стены давили. Родной дом выглядел каким-то маленьким для Софи. Она думала о друзьях. Так же ли им некомфортно? Им почему-то не сообщали судьбу Саманты. То ли боялись травмировать ещё больше, то ли просто забыли.

— Мам, может помочь, — спросила Софи. Она была в блистательном вечернем платье. И плевать, что ужин дома только с мамой и папой.

— Сиди, сиди, — отмахнулась мама. Лайла Заринова, как всегда, была одета с иголочки, волосы уложены в замысловатую причёску. Даже для семейного ужина, она вызывала на дом своего визажиста.

— Ох, я надеюсь, эти синяки под глазами у тебя пройдут, — сказала она, ставя перед ней пустую пока тарелку и укладывая вилку и нож. — Дэни, ну где ты? — крикнула женщина, подойдя к лестнице на второй этаж. — Всё уже почти готово.

— Спускаюсь, — ответил отец. — Ба, какие красотки меня тут ждут. Чего же вы молчали. Перепрыгнул бы все ступени.

— Боюсь, это был бы последний твой опрометчивый поступок, —