Путь от змеиного хвоста - katss

— Славка передал, что вы злая, нехорошая женщина. И что он пошёл рубиться в танчики. На работе Евстигнеев вас прикрыл, всё объяснив Макарову. Ольга спит до сих пор. Видимо, на неё ваша сила подействовала ещё и как снотворное. К ней учёных с карандашами наперевес, сами понимаете, тоже никто не пускает. Да и толку с неё? Если она на момент всех интересующих событий уже была настолько пьяна, что отключилась.

— Ну да. А сколько вообще времени?

— Первый час.

— Ого я поспала…

— Вообще-то мы сюда приехали только в три, — тяжело посмотрел на меня Стрешнев. — И около часа вас реанимировали. — Я присвистнула. Нехило погуляла, да…

— И Василиса… постарайтесь больше так не перенапрягаться, ладно? Я не хочу в следующий раз нести на руках ваш труп, — твердо закончил глядящий куда угодно, но не на меня лейтенант. Уже побритый, но всё такой же уставший.

— Да мне тут уже Житов… вкатил вёдерную клизму с граммофонной иголкой. В моральном плане.

— Правильно сделал, — вздохнул Дима, на секунду прикрыв посеревшие веки. — Я с вами, Василиса, или поседею, или… ну, вы поняли… — Ага. Или охотником станешь.

В палату заскочила одна из кудесниц — не то Софья, не то Марья:

— Василиса, там ваша подруга очнулась. Зайдёте её успокоить? Профессор уже разрешил вам вставать, анализы хорошие.

— Конечно пойду! — С помощью медсестры и Стрешнева доковыляла до соседней палаты. Олька сидела в аналогичном моему медицинском халате и тупо хлопала на всё глазами. Увидела меня:

— Вась, мы что, действительно в ЗД? О, это что… Дима?!

— Действительно. Да, Дима. Он мой куратор.

— Куратор по части чего, прости? — нахмурилась Мохова. Я присела на стул для посетителей. Подозреваю, разговор выйдет долгий…

— Оль, я около месяца инициированный охотник.

Подруга помолчала. Что-то новое поискала в моей фигуре. Дополнительных конфигураций явно не нашла. Задумалась. Думала похмельная Олька долго, со скрипом.

Хотя… раз лечилки сработали, то вряд ли она на самом деле похмельная — скорее, отходяк и общая слабость, как после длительной болезни? Или здесь что-то ещё? Блин, не знаю, я ведь раньше не занималась ничем подобным. А стрижи на трене были абсолютно трезвыми, и ни на что не жаловались.

— Так значит, мне не показалось…

— Что не показалось?

— Мне ночью… вроде как… снилось, что ты в рваной блузке носишься по воздуху в обнимку с какой-то зубастой жутью. Я только ни пошевелиться, ни проснуться не могла. А сейчас вспомнила. Думала, по пьяни приснилось… Что со мной было? — Олька пытливо посмотрела. Я поняла, что уже не отверчусь, вздохнула:

— Ты умирала, Оль. У тебя был проломлен череп и, кажется, сломан позвоночник. С началом эвакуации тебя волокли на выход парни, но они не успели из-за поваленной мебели — несли аккуратно, чтоб ты ни на что в своей мини-юбке сильно не напоролась. Осколков было — тьма…

— А ты?

— Ну а я и так оставалась. У Кости машина бронированная — тебя если бы не увезли, так хоть относительно надёжно спрятали. А я собиралась дождаться подкрепления…

— Не дождалась, — отсутствующе прокомментировала подруга, держась за лоб.

— Держите, — сжалилась над ней присутствующая при беседе медсестричка, протянула стакан водички и какую-то шипучку.

— Жесть, никогда такой похмелюги не было, — констатировала Олька, опустошив предложенное.

— Ну, возможно, здесь есть моя вина…

— Да ты-то причём? — отмахнулась подруженция. — Это я тебя сагитировала пойти со мной, и сама решила напиться.

— Ну… У тебя, возможно, нестандартная реакция на мои лечилки, — я пожала плечами. Ведь действительно, сколько помню Мохову, всегда эта с виду девочка-ромашка могла вечером нажраться, перепив всех окрестных китайцев, а с утра уже прискакать на пары или работу как огурчик. Обмен веществ такой человеку достался…

— К-ка-акие-такие лечилки? — поперхнулась воздухом Ольга.

— Ну вообще-то, я целитель… — вздохнула, предвидя знакомую уже реакцию. И она не замедлила быть:

— Слушай, я конечно, не профи… но в игрухи поигрывала… И точно знаю, что целители там — те же клирики, пофиг каких богов… Всякие там наложения рук, благословение кадилом, жезлом или библией… Так что, пардон: где вообще бывают целители, которые с азартом в ближний бой и коромыслом по хребту?! — Я пожала плечами.

— Я вот сейчас свой сон, который не сон, припоминаю. Ты, прости, ни фига не жрец!… Ты как минимум паладин! Вроде они и с мечом скакали, и благословлять могли?… Или какой-то ещё… рыцарь без страха и упрёка!… Или вообще какой-то боевой шаолиньский монах! Да у бедной твари против хитрожопой бабы в твоём лице просто не было ни шанса!…

Медсестра закашлялась. Дима тоже подозрительно отвернулся. Ржут, скоты…

— Кхм. Ладно, давай закроем эту тему. Держать тебя тут никто не намерен, судя по результатам обследований ты здорова как слон. Врачи лишь ждали, пока проснёшься и очухаешься… И в добровольном порядке освободишь каталочку. Короче: ты жива-здорова, все живы-здоровы, портал закрыт, всё пучком.

— Кроме твоего убитого в хлам маникюра, — развела руками Мохова, хорошенько присмотревшись.

Дима не выдержал — молча вышел из палаты. Медсестра просто отвернулась покопаться в навесном шкафу с ампулами. Округлые плечи мелко тряслись. Я вздохнула: Мохова, брюнетка от природы, всегда являлась прямой иллюстрацией к половине анекдотов про "блондинку в законе". Это неистребимо. Как играющее в жопе детство у стрижей…

Убедившись, что подруга без меня не пропадёт, потребовала у Стрешнева комбез, у искусницы — направления за подписью Житова, размялась прямо в палате, получив задумчивый Димин комментарий насчёт того, что Коловрат это, по ходу, вирус без вакцин, хмыкнула: а сам-то?… Фанатик отжиманий на скользком полу. Стрешнев что-то промямлил и вымелся из палаты. Да, паря, после того, как я хорошенько рассмотрела твое реальное телосложение, прикрытое лишь тонкой футболкой… Поздно отпираться, что ты ромашка и колокольчик.

***

У Войцеховского дёрнулся глаз. Но товарищ лейтенант бдил, чтоб излишне любящий пихать своё мнение куда надо и не надо оператор скромно молчал всю дорогу… Так, с нервным тиком, пацан меня и обслужил. Молча собрал по принтерам все бумажки, в которые глянул, предварительно перекрестившись, и на вытянутой руке нам протянул. По-моему, когда мы свалили, он выдохнул с неподдельным облегчением. Чую, в мой следующий заход сюда