Призванная для императора - Милена Кушкина

Лана же говорила, что жила одна уже много лет.

Я осторожно спустилась еще на пару ступеней, стараясь прислушаться. Но, как назло, говорить перестали. Был слышен только звон посуды.

Дойдя до последней ступени, я осторожно заглянула за угол.

Грузный мужчина сидел за столом, спиной ко мне, так что я могла видеть только его волосы с проседью и маленькую круглую лысину на затылке.

Не дракон!

От сердца немного отлегло. Такого количества чешуйчатых я бы не выдержала.

Лана, которая хлопотала у плиты, обернулась и махнула в мою сторону.

– А вот и моя жиличка! – представила она меня мужчине. – Совсем сиротка! Приютила ее из жалости.

От удивления у меня челюсть поехала вниз.

Это я-то тут квартирантка?

Лана подавала мне всевозможные знаки: дважды подмигнула и украдкой поднесла палец к губам.

Сомнений в том, что все это она делала специально, у меня не оставалось.

Старушка кивнула с довольной улыбкой.

– Таня такая молодец. Вчера отмыла у меня всю лестницу. Блестит, как новая! – нахваливала меня женщина.

Мужчина медленно повернулся.

– Здравствуйте, – я слегка присела, изобразив вежливый поклон.

Мгновение мы рассматривали друг друга.

Фигура мужчины была немного оплывшей, а лицо одутловатым. Нос картошкой и куцая бородка. На вид от сорока до шестидесяти лет, точнее не скажешь.

Незнакомец криво усмехнулся, рассмотрев меня с головы до ног.

– Человечка? – брезгливо процедил он.

Я кивнула, прикидывая, а кем он сам мог быть. Едва ли драконом, уж больно неказистый для этих величественных созданий.

– Вот, господин Наместник, я и говорю, приютила бедняжку. Мне помощь по хозяйству, а ей крыша над головой, – продолжила Лана.

Мужчина потянулся к тарелке с оладьями, взял пару кусочков сала и, не жуя, закинул в себя.

– Смотрю, жируете, – сказал он, кивнув на тарелку. – А налог не платишь за жиличку!

Женщина побледнела.

– Да какая с нее плата? Вы посмотрите на нее, в обносках ходит! Это я ради дорогого гостя расстаралась, – Лана широко улыбнулась и подобострастно склонилась.

Мужчина довольно ухмыльнулся.

– Таня, поди пока кур покорми, – Лана всучила мне в руки миску и выпроводила за дверь.

Я вышла на улицу, коря себя за то, что ни слова против не сказала.

Что я за хозяйка такая, если меня из собственного дома выставляют без завтрака!

Однако заглянув в миску, я увидела там горку пухлых оладий и варенье.

Находчиво!

Полуденное солнце нещадно жарило, и тень была лишь у самой скалы. Приткнувшись в тенечке на перевернутом чурбачке, я принялась за завтрак.

– Странная она у тебя, – донеслось до меня.

Отвлекшись от жирного и безумно вкусного оладушка, я поняла, что устроилось прямо под открытым окном кухни и отлично слышала то, о чем говорили внутри.

– А кто у нас не странный? – спросила Лана примирительно. – Добрый путник пустошь за версту обойдет! А ко мне и вовсе в самом последнем случае обратится. Дальше моего дома ни единой живой души ведь нет!

Мужчина шумно икнул.

– А что, если она оттуда? – понизив голос спросил он. – И по ее следу идут?

От его слов у меня руки дрогнули, и я едва не выронила свой завтрак.

– Живыми оттуда не уходят! – отрезала женщина.

– Не боишься, что охотники к тебе домой заявятся?

– Мне терять нечего! Я прожила столько, что уж и вспомнить сложно!

– Ну, смотри! У вас тут уже какая-то ерунда творится. Кто-то ночью пробрался в кабинет к стряпчему, разворошил там все, – продолжил наместник. – Не знаю, пропало что или нет. Да он и сам пока не понял.

Желудок сжался от страха, а оладушек внутри меня совершил кульбит и подпрыгнул к горлу.

– Ой, слушайте его больше! – рассмеялась Лана. – Он же заливает за воротник! Сам набедокурил, а теперь ищет виноватого!

– Может, и так, – вздохнул мужчина. – Вот только я прибыл разобраться, а тут мне трактирщик и заявил, что у тебя гости.

Я сидела, ловя каждое слово. И совершенно не заметила, как хитрые куры окружили меня, а петух одним ловким движением выбил миску с оладьями из рук.

Радостно хлопая крыльями и подбадривая друг друга громким кряхтением, куры набросились на добычу.

Лана подошла к окну и закрыла ставни.

– Таня к нападению точно не имеет никакого отношения. Она даже с курами справиться не может, – было последнее, что я услышала.

Отобрав у хитрых пернатых опустевшую посуду, я пошла к ручью.

Я точно не посещала стряпчего, но я была уверена, что знаю, кто был его ночным визитером.

Желания общаться со странным мужчиной у меня не было. Поэтому я взяла ведро и пошла поливать грядки.

Механическая работа отвлекала.

Дверь скрипнула, и наместник вышел из дома. Его грузная фигура медленно двигалась по тропинке. Мужчина тяжело дышал даже при спуске вниз, какого же ему было в гору подниматься?

Я принялась за полив с усиленным рвением, низко наклоняясь к самой земле, будто хотела рассмотреть каждый куст.

Заметив сорняки в грядке с морковью, я отставила ведро и принялась дергать траву. Детство, проведенное в деревне, дало о себе знать: бабушка приучила к работе в огороде.

Мое усердие успокоило бдительного наместника, и он без вопросов прошел мимо.

Я наблюдала за ним, чуть приподняв голову над грядкой.

Когда мужчина отошел еще на пару десятков шагов, то покраснел, закашлялся и согнулся пополам.

Плохо ему, что ли? Я испугалась, что сейчас он тут помрет, а к нам с Ланой опять вопросы будут. Даже подумала, что в случае чего можно будет скинуть бездыханное тело в сторону пустоши.

Но спасать мужчину не пришлось, как и прятать труп.

Немного покряхтев, наместник затих. А в районе его лопаток словно два ростка проклюнулись. Они набухали, росли, а затем вылезли через прорези в сюртуке.

Мгновение, и у мужчины за спиной оказались два крыла. Они не были похожи на те огромные кожистые крылья, что я видела ночью у Императора. Это были какие-то куриные крылышки, красные, покрытые мелким пухом и чем-то похожие на перья.

Сначала я даже не поверила своим глазам.

Но вот наместник расправил свои куцые крылья и быстро-быстро замахал ими. Как стрекоза.

И это сработало!

Ноги мужчины медленно поднялись в воздух. Вся его фигура выглядела довольно жалко, он изогнулся, будто его подвесили на крюк за лопатки. Голова болталась ниже уровня груди, руки безвольно висели.