Элдрич - Кери Лейк

воображении возник образ ее прекрасного лица, мучения постепенно исчезли. Жало в груди ослабло настолько, что он смог сделать глубокий вдох, и окружающая тьма снова отступила к краям поля зрения.

Зевандер тяжело дышал носом, сжимая проклятое ожерелье, словно талисман. Он открыл глаза, когда последние остатки того, что напало на него, исчезли, и, наклонившись вперед, провел большим пальцем по скорпиону, вспоминая, как он прижимался к ее шелковистой коже.

Он сунул ожерелье в карман.

ГЛАВА 6 ЗЕВАНДЕР

Прошлое…

С ногами, тяжелыми как бревна, Зевандер с трудом пробирался по мягкому песку, а жаркое солнце соласиона палило ему затылок, где его знак практически шипел от жары. Цепь на его шее тянулась к наручникам его отца, идущего впереди него, и к наручникам сокамерника, идущего сзади.

Шеренга заключенных шла к воротам огромного сооружения, которое выглядело словно оно выросло из зубчатых гор, в которые оно было высечено. Когда они прошли через железные ворота, Зевандер разглядел сложный рельеф, на котором были изображены соладеи и их низшие боги, гелиорхи — или хранители солнца, как их называли, — которые хлестали кнутами тех, кого он принял за магов, настолько они казались маленькими и слабыми по сравнению с ними.

Из бесчисленных уроков истории он знал, что многие из рабов, которые, как говорили, были захвачены соладеями, были лунасирами.

Над ними солнце мерцало, как голодный костер на фоне зловещего серого неба, готовое поглотить его. Как мир мог быть таким темным при таком интенсивном источнике света, было загадкой богов.

- Ты видишь это? — хрипло спросил пожилой мужчина позади него. - В небе? Дракон пришел спасти нас! Он мой друг, знаешь ли? - Он бредил и брюзжал почти всю дорогу, его разум явно притуплялся по мере того, как тянулся бесконечный день. Несколько дней назад он казался вполне нормальным, когда они сидели в телеге, направляющейся в Солассиос, и разговаривали о его больной жене, оставленной на произвол судьбы. - Ты слышишь меня, парень? Ты меня слушаешь?

Зевандер не осмелился ответить, так как уже однажды пострадал от кнута за то, что отвечал на бесконечные вопросы старика. Раны были еще свежими и болели.

- Мой друг-дракон сожжет их всех дотла черным пламенем. Сейблфайр. Ты знаешь, что черный огонь — единственный элемент, который может вылупить яйцо дракона? Когда-то драконы жили в землях смертных. Но источники иссякли, и драконы улетели. Слышал когда-нибудь о всадниках драконов?

Старик, должно быть, сошел с ума, раз говорит о всадниках драконов. Только проклятый дурак осмелился бы оседлать одно из этих непредсказуемых чудовищ. Зевандер однажды слышал о королевском маге, который считал себя достаточно сильным, чтобы победить дракона. В итоге он превратился в кучу пепла.

- Знаешь, почему маги не могут их контролировать?

Зевандер зажмурил глаза и застонал, желая, чтобы старый чудак уже заткнулся. Это был лишь вопрос времени, когда стражники услышат его бред, и ему придется вытерпеть очередную порку.

- Они — боги. Драконы — боги, и только всадники драконов могут...

Сильный рывок за горло отбросил Зевандера назад, и он, выдав стон, схватился за зажим, впившийся в его шею. Позади него лежал старый заключенный в судорогах, его синие глаза были затуманены молочно-белым налетом. Его бледная кожа, типичная для лунасиров, начала краснеть и покрываться красными волдырями.

- Солнечное отравление, — сказал его отец, стоя за его спиной, и когда Зевандер повернул туда взгляд, он заметил, что кожа отца тоже начала краснеть. - Бедняга.

- Отравление? - Он знал, что слишком много солнца вредно для лунасиров, поэтому большинство из них не выходят на улицу в дневное время, но он никогда не слышал об отравлении. Как фермеры у себя дома избегают этого, ведь они так много работают в полях?

Словно отец мог читать его мысли, он сказал: - Здесь солнце другое. На юге нас защищают луны. Они уравновешивают настроение. Здесь луны находятся дальше. Наша кровь не приспособлена к этому.

Расправив руки, Зевандер заметил, что его кожа тоже приобрела слегка розовый оттенок, но не такой яркий, как у пожилого мужчины. Или у его отца, если на то пошло.

Звук хлещущего кнута привлек внимание Зевандера к трем приближающимся стражникам, и отец подтолкнул его назад.

- Вставай, ленивый ублюдок! - Еще один удар кнута пришелся по ноге старика, разорвав одну из многочисленных на ней волдырей. - Поднимай свою задницу, пока я не избил ее до крови!

При этой мысли раны Зевандера заныли. - Вставай, старик, — призвал он.

Стражник снова хлестнул кнутом, на этот раз разорвав предплечье старика.

Зевандеру стало тошно, и он отвернулся.

- Он умер от отравления. Оставь его здесь, — призвал один из других стражников. - День подходит к концу.

Трудно поверить, что они называют это дневным светом. Зевандер всегда представлял себе Солассиос как место с ослепительным светом. Возможно, в некоторых местах так и было.

- Снимите с него наручники, - приказал охранник с кнутом, и третий охранник поспешил их отпереть.

Когда он попытался сорвать толстый металл с шеи старика, тот не поддался. - Думаю, она приварилась к нему.

Нахмурившись, Зевандер засунул пальцы в свои оковы, и хотя они плотно прилегали к его горлу, оставался небольшой зазор.

- Ну так сорви эту чертову штуку, если нужно! Время уходит!.

- Я не могу, сэр. Она как затвердевшая глина.

Охранник застонал и повернулся к чудовищной фигуре, прикованной к другой стороне старика.

Зевандер видел Оргата только один раз в жизни, но слышал рассказы об их жестокости. Чрезмерно мускулистые и высокие, с острыми бивнями из слоновой кости, торчащими из нижней губы, они больше походили на зверей, чем на людей. Коротенькие белые рога и бледная кожа с голубоватым оттенком, как у зимнего трупа, намекали на то, что он мог быть веспири.

- Ты там, — сказал охранник, указывая на Оргата. - Сними с этого человека наручники, и я дам тебе дополнительную порцию воды.

Оргат громко фыркнул и шагнул вперед, повалив заключенных позади себя на землю. Звериный человек наклонился, поднял за голову гораздо меньшего и дрожащего лунасира и положил свои толстые руки по обе стороны его лица. С одним рыком он сжал, и голова мужчины взорвалась, разбрызгав кровь, мясо и кости.

Зевандер повернулся и выблевал последнюю скудную порцию еды, которую он съел за день, — брызги желчи, которые