Код Забвения. Книга вторая - Андрей Цебоев

— Коммандер Ван дер Вегт, Лейтенант Диалло, — голос Такахаши прозвучал громче, перекрывая шипение пара и стоны. В нем не было вопроса, только констатация и приказ. — Нам необходимо обсудить с вами оперативные вопросы. Проследуйте с нами в кают-компанию. Сейчас же.

Он сделал шаг назад, к выходу, его поза явно указывала на немедленное движение. Десаи лишь кивнул в их сторону, уже погруженный в показания Ийера. Его работа здесь продолжалась. Аджеи, Чин, Вадхва, Ийер — они оставались с ним, их путь лежал к постепенному восстановлению и затем — к рабочим постам. Но для Ван дер Вегта и Диалло вахта начиналась немедленно, с тяжелого разговора в мрачной кают-компании «Зенон».

Келлер уже развернулась к выходу, ее осанка говорила о готовности идти сейчас. Напряжение в ее фигуре не спало, а лишь перенаправилось — к новой задаче, к передаче груза знаний и страха. В воздухе криоблока, наполненном ледяным паром и гулом двигателя, повисло ощущение неотвратимости. Путь в кают-компанию был первым шагом в долгую вахту под гнетом безмолвной, бесконечной пустоты.

* * *

Кают-компания «Зенон» встретила их ледяным молчанием, усиленным до гротеска. Длинный стол из матово-черного композита казался бездонной пропастью, поглотившей тусклый свет потолочных панелей. Лишь жалкие блики скользили по его поверхности, как призраки. Стены и потолок, обшитые всепоглощающей «Ночной Тенью», втягивали в себя не только свет, но и звук, создавая неестественную, давящую тишину. Даже вездесущий гул ВКН-1 здесь превращался в глухой, далекий стон, заглушаемый шипением системы вентиляции. Воздух был спертым, тяжелым, отдавая озоном, стерильностью и… страхом. Страхом, оставленным предыдущей вахтой и теперь витавшим, как невидимая паутина.

Такахаши и Келлер заняли места по одну сторону стола, напротив Ван дер Вегта и Диалло. Никаких напитков, никаких формальностей. Только планшеты на черной глади стола, похожие на надгробия.

Лукас Ван дер Вегт осторожно опустился на жесткое кресло. Его обычно спокойное, методичное лицо было бледным после пробуждения, но теперь на нем читалась сосредоточенная растерянность. Он сидел чуть скованно, пальцы нервно переплетались на столе, большие пальцы потирали друг друга — старый инженерный жест, выдававший внутренний диалог. Его взгляд, обычно ясный и аналитичный, беспокойно скользил по лицу Такахаши, пытаясь прочесть что-то за непроницаемыми очками, потом переводился на Келлер, чье напряжение было как открытая рана.

Рядом с ним Айша Диалло казалась хрупкой тростинкой. Она сидела, чуть ссутулившись, будто стараясь стать меньше. Ее карие глаза, обычно теплые и полные любопытства, теперь были широко раскрыты, в них читался немой вопрос и первобытный страх. Пальцы сжимали край стола до побеления костяшек. Дыхание было поверхностным, частым. Ее штурманская логика бессильно барахталась в море дурных предчувствий. Идеализм, вера в диалог, с которой она летела, казались сейчас наивной сказкой перед лицом этой гнетущей реальности.

Кенджи Такахаши положил ладони на стол перед собой. Движение было плавным, экономичным. Но пальцы, широко расставленные, слегка вдавились в матовый композит — единственная утечка напряжения из-под его безупречного контроля. За светоотражающими очками было пусто, но сама неподвижность его позы, неестественная замершая точность, говорила о стальной дисциплине, сдерживающей усталость и, возможно, что-то большее. Он начал без преамбул, его голос был ровным, как голос ГЕЛИОСа, но чуть более… плоским. Лишенным даже тех микроинтонаций, что были в криоблоке.

— Шестнадцать месяцев полета, — констатировал он. — Пройдено почти половина светового года. Точка невозврата пройдена давно, — Пауза, взгляд скользнул по планшету, хотя данные, вероятно, знал наизусть. — Статус корабля: «Зеленый». Все первичные и вторичные контуры — в норме. ВКН-1 функционирует в штатном крейсерском режиме. Потребление энергии стабильно. Компенсаторы перегрузок поддерживают эффективность на уровне шестидесяти восьми — семидесяти двух процентов, — Он поднял голову, очки обратились к Ван дер Вегту. — Ключевая информация: плановые маневры по изменению траектории завершены. Последняя коррекция вектора тяги, маневр «Тета-13», была успешно выполнена чуть больше суток назад. Дальнейшие активные изменения курса протоколом не предусмотрены.

В воздухе повисло ощутимое облегчение. Ван дер Вегт невольно выдохнул, плечи чуть опустились. Его пальцы разжались, большие пальцы перестали тереться. На мгновение в глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. Диалло тоже едва заметно расслабилась, сжатые пальцы чуть ослабли. «Больше не будет этих кошмарных разгонов, этой давящей тяжести…»

— Скорость корабля стабилизируется на отметке ноль целых семь десятых скорости света в скором времени, — продолжил Такахаши. — После набора скорости оставшийся путь к системе Тигардена будет осуществляться в режиме инерционного дрейфа. Без дополнительного ускорения, — он сделал микро-паузу, словно давая осознать. — Протокол «Глубина»: Абсолютно активен. Все внешние передающие системы отключены. Эфир — мертвая зона. Единственное исключение — пассивный прием маяков «Эхо» по строго регламентированному расписанию. Любое, малейшее отклонение от этого протокола, любая попытка излучения, будет расценена как акт предательства миссии и угроза выживанию Земли.

Последняя фраза прозвучала с ледяной четкостью. Никаких сомнений. Он кивнул в сторону Келлер.

— Майор Келлер доложит о статусе оборонительных систем и сенсорного мониторинга.

Виктория Келлер словно ждала этого сигнала. Она выпрямилась еще больше, если это было возможно. Ее руки, лежащие на столе, сжались в кулаки, суставы побелели. Глубокие тени под глазами казались синяками. Когда она заговорила, голос был резким, отрывистым, как автоматная очередь, но в нем слышалась хрипотца крайней усталости и чего-то еще — сдерживаемой ярости? Отчаяния?

— Системы активной обороны, — начала она, глядя поверх голов Ван дер Вегта и Диалло, будто обращаясь к невидимому трибуналу, — продолжают находиться в режиме пассивной готовности. Щиты — пассивный контур. Энергопотенциал — сто процентов. Активация по схеме «Молния» — ноль целых три секунды, — она перевела дух. — Сенсорный массив — пассивный режим сканирования. Оптический, ИК, радио, гравитационный спектры в режиме мониторинга — двадцать четыре часа в сутки, — пауза. Она намеренно опустила взгляд на стол, потом подняла его, и в ее глазах горел странный огонь. — Результат мониторинга за шестнадцать месяцев полета: — голос сорвался, стал ниже, хриплее. — Ноль подтвержденных сигналов искусственного происхождения. Ноль обнаруженных аномалий пространства-времени. Ноль космических объектов, кроме фоновой пыли и излучений, в пределах дальности пассивных сенсоров. Абсолютная. Чертова. Пустота!

Последнее слово она почти выкрикнула, и тут же сжала губы, резко отвела взгляд в сторону. Челюсть напряглась до предела. Было видно, как дрожит ее сжатая рука. «Пустота хуже врага. Она не дает цели. Не дает смысла. Только гложет.»

Тяжелое молчание повисло после ее взрыва. Ван дер Вегт смотрел на Келлер с внезапным пониманием и тревогой.