Код Забвения. Книга вторая - Андрей Цебоев

В его ровном голосе не было ни тепла, ни сомнения. Только констатация.

Келлер встала. Ее движения были резкими, как будто каждое давалось с усилием. Она посмотрела на Диалло. Взгляд был тяжелым, оценивающим, без тени ободрения. Как на солдата, отправляющегося на верную смерть.

— Ваше место на мостике — через семьдесят два часа после завершения базового курса, лейтенант, — сказала она отрывисто. — Не подведите. Не подведите корабль.

Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Такахаши встал следом. Его уход был бесшумным и плавным, как скольжение тени. Дверь шипнула за ними.

В кают-компании «Зенон» воцарилась гробовая тишина, теперь казавшаяся еще глубже, еще гнетущей. Гул ВКН-1 за стенами звучал чужим, далеким рокотом. Лукас Ван дер Вегт медленно, почти с благоговейным ужасом, взял чип-ключ. Он был холодным и невероятно тяжелым в пальцах. Ответственность давила грудью. Айша Диалло сидела, не двигаясь. Глаза ее были закрыты, по щекам медленно текли две серебристые слезы, оставляя следы на еще бледной от криосна коже. Гул двигателя заполнил пространство, став саундтреком к началу их долгой, одинокой вахты в безмолвном сердце бесконечной тьмы.

Глава 5

Призраки в Пустоте

7 лет и 1 месяц после старта от Цереры.

Гул. Низкий, мощный, неумолкающий. Не рев, а басовитое дыхание ВКН-1 — фундаментальный звук реальности «Светлячка», пронизывающий даже толщу композита мостика. Здесь он был громче, ближе к костям, к вискам. Воздух висел тяжело, спертый, пропитанный запахом озона, стерилизаторов и чем-то еще — металлически-сладковатым, как сама пустота за бортом. Тусклый свет приборных панелей выхватывал из полумрака островки информации, мерцающие на матово-черной поверхности консолей. На главном экране — вечно неизменная звездная карта, холодная и безжизненная, как застывший снимок.

Виктория Келлер сидела в кресле пилота. Ее поза была выправленной, словно на параде — годы флотской дисциплины не вытравить даже в межзвездной пустыне. Но тени под глазами были глубокими, фиолетовыми пропастями, врезавшимися в бледную кожу. Пальцы правой руки, казалось, сами по себе перебирали край консоли — нервный, бессмысленный танец усталости и скуки.

Мониторинг. Пассивный спектр. Радиодиапазон. Гравитационный фон.

Ее взгляд скользил по экранам. Полосы шума. Фоновое излучение реликтового фона. Слабые следы микрометеоритных потоков, давно предсказанных и нанесенных на карту. Ничего нового. Ровным счетом ничего. Годы. Пять долгих месяцев этой вахты, вшитые в бесконечность однообразия. Ее взгляд зацепился за крошечную цифру в углу навигационного дисплея: 5.4 св. г. до Тигардена.

— Чуть больше половины этого пути… — прошептала Келлер себе под нос.

Горькая усмешка скривила ее сухие губы. Ученые. Криптографы. Научный совет. Весь этот пафос строжайшего отбора, сверхсекретной миссии, опасения неведомых Врагов! А что в итоге? Чернильная пустота и гул двигателя. «Мы летели навстречу призракам, — пронеслось в голове, остро и едко. — А призраки… они не существуют. Может, артефакт был просто шуткой? Галькой, выброшенной древним прибоем? Или перевод… этот проклятый „Код Забвения“… Может, „Опасность“ означало „Добро пожаловать“? Или „Пустота“?» Мысль была язвительной, но под ней пульсировало настоящее, гнетущее отчаяние. Отчаяние солдата без врага, без цели, запертого в стальной скорлупе посреди Ничего.

Она вспомнила Марс. Пыльные полигоны, тесты «на выживание», бесчисленные симуляторы, которые изматывали из день за днем. Ее уверенность тогда — железная, холодная. Готовность встретить Врага лицом к лицу. Теперь эта уверенность казалась наивной детской сказкой. Какой враг? Здесь не было даже камня, на который можно было бы наткнуться. Только Пустота.

Келлер резко встала. Мышцы ныли от долгого сидения, от постоянной, хоть и компенсированной, легкой тяжести. Она прошла несколько шагов к стене, где вместо иллюминатора была гладкая панель «Ночной Тени». Легкое касание сенсора — и поверхность ожила, превратившись в гигантское окно в космос. На экране — все тот же черный, бездонный бархат, усыпанный немигающими, равнодушными точками звезд. Ни движения, ни жизни, ни намека на чужое присутствие. Только вечный холод и тишина.

«Красиво.» — подумала она с горечью. — «Мертво. Бессмысленно.»

Шипение двери нарушило привычный гул. На мостик вошел Раджав Десаи. Его лицо, обычно спокойное, сейчас было осунувшимся, с глубокими морщинами усталости у рта и на лбу. В руках он держал медицинский сканер, взгляд автоматически скользнул по показаниям на стене — давление, состав воздуха, температура. Он кивнул Келлер, коротко, без слов. Никаких вопросов, никаких «как дела». Движения были отработанными, экономичными. Раджав проверил датчики у своего поста, мельком глянул на сканер, сделал пометку в планшете. Рутина. Его молчаливое, усталое присутствие лишь подчеркивало одиночество, висевшее в воздухе густым, невидимым туманом. Десаи был здесь, но его мысли явно витали где-то между контурами рециклинга воздуха и тревожными снами о хрупкости их замкнутого мирка.

После окончания проверки он еще раз кивнул в сторону Келлер — немой вопрос «Все в норме?» — и, получив ее еле заметный ответный кивок, так же молча вышел. Дверь шипнула за ним.

Келлер осталась одна. Снова. С мерцающими экранами, гулом ВКН-1 и безжалостно красивой, мертвой пустотой за черным «окном». Она повернулась спиной к звездному экрану, взгляд скользнул по пульту управления активным сканированием. Защитный колпак над красной кнопкой был давно снят — запрет превратился в формальность, как и само сканирование. В углу экрана тускло светилось напоминание: Следующее плановое активное сканирование (Сектор Гамма-4): Через 2 ч. 17 мин.

«Очередная пустая трата энергии,» — промелькнуло в голове без эмоций. Маячил не искусительный Ящик Пандоры, а скучная обязанность в бесконечном списке дел. «Один луч… куда-нибудь…» — мысль была не шепотом отчаяния, а усталой констатацией. Она даже не сжала кулаков. Протокол «Тишина»? Его дух умер где-то между третьей и пятой «планетой-сиротой», когда стало ясно — нарушать нечего, ибо ловить нечего. «Тишина» теперь была не щитом, а констатацией факта: они одни. Сканировали они не из надежды или страха, а по расписанию. Потому что так было записано в журнале миссии. Потому что надо было хоть что-то делать. И что это давало? Строки в отчете ГЕЛИОСа: «Объект К-417 „Сирота“: 1200 км, состав — силикаты, лед. Температура — 39K. Аномалий — ноль.» Разведка космического мусора.

Она махнула рукой, словно отгоняя надоедливую муху, и отвела взгляд от пульта. Пусть ГЕЛИОС сам включит сканеры по расписанию. Ей было все равно. Дежурство тянулось, секунда за вечностью, в гудящей стальной клетке посреди бесконечного Ничто.

* * *

3 года и 5 месяцев после старта от Цереры.

Капитан Звягинцев стоит у своего кресла, как скала. Его лицо, всегда