Код Забвения. Книга вторая - Андрей Цебоев

Дмитрий Звягинцев стоял, опираясь руками о край стола. Его лицо было пепельно-бледным, под глазами — синюшные провалы криосна. Волосы всклокочены, на щеке — след от складки головных фиксаторов. Простой серый комбез висел мешком. Каждое движение казалось замедленным, требующим усилия, как будто его тело все еще боролось с остаточным холодом и ядом анабиоза. Но глаза… Глаза горели. Острые, как обломки льда, они впивались в проекцию, впитывая масштаб кошмара. Груз ответственности висел на нем гирями. «Разбудили не просто так. Разбудили для Этого.»

Рядом, как тень, возник Алексей Карпов. Он не сидел — прислонился к стене, словно держался на ногах только благодаря ей. В руке — потертая металлическая кружка, из которой валил густой пар какого-то обжигающе-коричневого пойла. Растрепанная роба, красные глаза, но во взгляде — не сон, а лихорадочный, жадный интерес, смешанный с первобытным страхом. Он пришел сам, привлеченный адским воем сирены и суматохой. «Ну, шеф?» — казалось, говорил его взгляд. — «Попали в жопу с размаху, да?»

Кенджи Такахаши стоял чуть поодаль, безупречный остров в этом хаосе пробуждения. Китель застегнут на все пуговицы, очки — строго по центру. Но белизна костяшек пальцев, сжимавших планшет до треска, выдавала адреналиновое напряжение, равного которому он, возможно, не испытывал никогда. Такахаши начал доклад, голос ровный, но каждый звук отчеканен, как пуля:

— Данные подтверждены. Кластер. Не менее трех основных объектов. Размеры: от трех до пяти тысяч километров по наибольшей оси, — он указал на проекцию, где гигантские, смазанные тени нависали над цифровыми моделями крейсеров Земли, выглядевших пылинками. — Гравитационная сигнатура исключает естественное происхождение. Плотность массы, структура полей… Это не планеты. Не астероиды. Это… конструкции. Масштаб беспрецедентен для известных космических держав Земли.

— Конструкции⁈ — хриплый выкрик вырвался у Прии Вадхвы.

Она сидела, кутаясь в тонкий термо-плед, ее тело мелко дрожало от остаточного холода криосна. Лицо — восковая маска. Но пальцы, несмотря на дрожь, лихорадочно скользили по планшету, увеличивая фрагменты спектральных графиков.

— Конструкции… Да! Но… — голос Вадхвы сорвался, стал тонким, почти визгливым от потрясения. — Спектры… Смотрите! Элементы тяжелее железа… гафний, осмий… но связи… Кристаллические решетки… Я таких не видела! Они… они не должны так держаться! Энергопоглощение… почти полное от УФ до дальнего ИК! Это… это не просто сплавы. Это материя, сформированная по законам, которые мы… не понимаем. Технология… — она запнулась, подбирая слово. — … чужая. Абсолютно. За гранью.

Сэмюэл Макаре сидел, ссутулившись, будто невидимая тяжесть давила ему на плечи. Лицо осунулось, глаза запали, но в их глубине тлел знакомый огонь — огонь ученого, столкнувшегося с Невозможным. Он не смотрел на спектры. Его взгляд был прикован к траекториям, к гравитационным картам сектора.

— Данных… катастрофически мало, — прошепелявил он, голос хриплый от сухости во рту. — Активное сканирование… его не было. Только миг пассивного захвата на бешеной скорости. — он поднял дрожащую руку, указывая на быстро меняющиеся цифры относительной скорости. — Мы несемся к ним как пуля. 0.7с… На такой скорости… даже лучшие телескопы дадут лишь размазанные пятна. Аберрация… релятивистские искажения… все сплющит, смажет, — он посмотрел на Звягинцева, и в его глазах был почти мольба. — Чтобы увидеть… Чтобы понять что-то… Нам нужно замедлиться. Сильно замедлиться. Иначе… иначе это просто кошмарные тени. Мы упустим все.

Звягинцев медленно перевел тяжелый взгляд с Макаре на Викторию Келлер. Она стояла чуть позади Такахаши, спина прямая, но руки сжаты в бессильные кулаки. В ее глазах бушевала буря: остатки шока, дикий азарт первооткрывателя и… тот самый леденящий страх.

— Риски, Виктория? — спросил он хрипло. — Мы далеко. Маневры… курс меняли не раз, не два. Даже если это… чья-то вотчина, — он кивнул на проекцию чудовищных теней. — след к Земле… он должен быть запутан?

Келлер вздрогнула, будто от прикосновения. Она проглотила ком в горле. Голос ее звучал низко, хрипло, как наждак:

— След? — она горько усмехнулась, коротко, беззвучно. — Капитан… Посмотрите на них, — она ткнула пальцем в проекцию, в пятитысячекилометрового левиафана. — Если те, кто это построил… или те, кто их сломил… если они существуют… — в ее голосе прозвучал немой ужас перед масштабом мысли. — … то наши маневры… наши хитроумные петли… для них это — след зайца на первом снегу. Зайца, которого выслеживает охотник с тепловизором и спутниковым сканером. — в ее глазах вспыхнул азарт, дикий и опасный. — Но если уж след может быть виден… то почему бы не посмотреть на охотника? Или… на его жертву? Узнать, с чем столкнулась Земля!

— Абсолютно верно подмечено, майор!

Карпов оттолкнулся от стены. Его голос, хриплый от крепкого пойла и пробуждения, громко прозвучал в тишине. Он шагнул к столу, поставив кружку с грохотом.

— Сидим тут, трем жопы о кресла, гадаем — заметили, не заметили? Да хер там! Если эти ребята, — он махнул рукой в сторону проекции. — Кого-то до сих пор боятся… или если кто-то их так отутюжил… то наш «Светлячок» они просекли еще у Цереры! А если нет? — его глаза сверкнули азартом безумца и инженера. — То тем более надо смотреть! Шанс-то какой, капитан! Семь хуевых лет летели в пустоту! А тут — ОНО! На блюдечке! Да даже если помрем — узнаем, чего боялись! Увидим врага! Или его могилу! Риск? Так без риска только в сортире сидеть! Давайте уже сканировать эту хрень со всех щелей! Пассивно, активно, хер знает как — но узнать!

Его слова, грубые и полные бравады, повисли в воздухе. Вадхва сжалась в клубок, Макаре напряженно смотрел на Звягинцева, Такахаши оставался непроницаем.

Звягинцев закрыл глаза на мгновение. В голове пронеслись приказы ЦИКПа, лица экипажа, годы пустоты… и эти чудовищные тени. Мысль Карпова и Келлер била в цель. «Страх или знание. Безопасность иллюзорная… или риск ради истины.»

Он открыл глаза. Решение кристаллизовалось в них, твердое и тяжелое.

— Решение, — его голос прозвучал громко, перекрывая гул корабля. — Максимально детальное пассивное сканирование. Все, что есть. Оптика — все диапазоны, от видимого до рентгена. Спектрометры — полный охват. Гравиметры — непрерывный мониторинг. Детекторы нейтрино, мюонов — на пределе чувствительности. Без единого фотона излучения наружу! Доктор Вадхва, доктор Макаре — вы руководите сбором и первичным анализом. Будите кого нужно из