Код Забвения. Книга вторая - Андрей Цебоев

— Два жэ месяц, Лёха, — выдохнул Звягинцев, голос хриплый от усталости и гадости в кружке. Он посмотрел на инженера. — Это не прогулка под луной. Это ад. Месяц ада для всех.

Карпов фыркнул, махнул рукой, брызги коричневой жидкости полетели на пол.

— Фигня! Компенсаторы вытянут. Пластины трещат? Пошумят? Пошумят! Но не развалятся. Я их знаю, как свои пять пальцев. Подлатаю по пути, если что, — он сделал еще глоток, его глаза сверкнули азартом. — А ребята… Поныть поноют, но выдержат. Не сахар, конечно. Но не смертельно. Главное — цель! — он ткнул пальцем в мерцающий экран с чудовищными тенями. — Посмотри на них, Дим! Это ж… Это ж ИСТОРИЯ! Первый контакт человечества! Даже если там руины! Да хоть сарай в космическом коровнике! Но мы должны это увидеть! Сфотать! Записать! Чтобы те, кто дома, в своих теплых кабинетах… — его голос сорвался на злобе, — … поняли, наконец, во что ввязались! ЧТО там, в темноте! Не по артефакту гадать — по реальным снимкам! По кускам их брони! По структурам станций! Риск? Да! Но без риска — только жопой на стуле сидеть! Мы летели не для этого!

Его слова, грубые, полные бравады и ненормативной лексики в подтексте, но искренние до боли, врезались в Звягинцева. Он видел не просто азарт безумца. Он видел решимость. Видел уверенность инженера в своем корабле. Видел понимание того, зачем они здесь. Карпов не боялся кошмара. Он рвался его увидеть. Это был последний аргумент. Самый человечный. Самый весомый.

Звягинцев поднял взгляд. Сперва на Карпова — на его упрямый, ощетинившийся подбородок, на горящие глаза. Потом — на экран. На гигантские, таинственные тени в секторе Дельта-Тета-9. Пустота кончилась. Начиналось Нечто. И они должны были это узнать.

— Да, — прошептал он, голос был тих, но полон железа. — Черт возьми, да. Должны.

Он резко поднялся. Слабость отступила, сожженная адреналином и гадким пойлом Карпова. Лицо застыло в жесткой маске решимости. Он шагнул к комлинку на стене, его движение было резким, уверенным.

Кнопка активации. Легкий щелчок. Гул двигателя на мгновение стал фоном для его голоса, который прозвучал по-командирски, мощно, перекрывая усталость и хрипоту, как труба перед атакой:

— Всем постам внимание! ГЕЛИОС! Немедленно инициировать Протокол «Полная Готовность»! Пробуждение ВСЕГО экипажа! Приоритет — немедленное восстановление операционного статуса! — пауза, достаточная для осознания приказа. — Инженерный состав: Ван дер Вегт, Нильссон, Аджеи, Чин! Немедленно на мостик по завершении процедуры пробуждения! Задача: подготовка ВКН-1 и систем компенсации к длительному маневру торможения! Максимальная готовность через двенадцать часов! — он перевел дух, глядя в пустоту перед собой, видя расчеты Келлер. — Майор Келлер! Ваши расчеты утверждены. Немедленно приступить к подготовке навигации. Маневр «Торможение 7−5». Цель: снижение скорости с 0.7с до 0.5с. Точка назначения: зона максимального сближения с аномалией Дельта-Тета-9. Ускорение торможения: 6.58G. Начало маневра — через двенадцать часов по получении доклада о полной готовности систем и экипажа! Приказ вступает в силу немедленно! Звягинцев, конец связи!

Он отпустил кнопку. Звонкая тишина после его голоса показалась громче гула двигателя. Он стоял, спиной к Карпову, смотря в стену, за которой лежала бездна и чудовищные тени.

Карпов подошел. Не сказал ни слова. Просто хлопнул ладонью по плечу Звягинцева. Удар был крепким, товарищеским, почти болезненным. В нем было все: и «Молодец, капитан», и «Поехали!», и «В самое пекло, друг!», и — глубже — тень того же леденящего страха, что сжимал сердце самого Звягинцева. Страха перед тем, что их ждет в секторе Дельта-Тета-9.

Гул ВКН-1 за стенами каюты вдруг зазвучал иначе. Уже не монотонным рокотом тюремщика, а ритмичным отсчетом. Отсчетом до прыжка в бездну. До встречи с Призраками. Корабль просыпался. Корабль готовился к бою. Бою за Знание. Ценой, которую еще предстояло узнать.

Глава 6

Лики Мертвых Богов

Гул. Не просто звук. Физическое явление. Низкочастотная вибрация, рождаемая где-то в чреве «Светлячка» Вакуумным Квантовым Навигатором — Итерация 1, пронизывала все. Сталь переборок, композит палуб, кости, зубы, саму мысль. Она была фундаментом реальности корабля, его ритмом, его дыханием-стоном. На мостике, ближе к эпицентру этого подземного рокота, гул обретал особую, звенящую в висках, плотность. Воздух висел не подвижным, а густым — спертым, пропитанным едкой смесью озона от работающих на пределе систем, стерилизующей горечью рециркуляторов и чем-то еще — сладковато-металлическим, как сама пустота за матово-черными панелями «Ночной Тени», заменявшими иллюминаторы.

Тусклый, приглушенный свет приборных консолей выхватывал из полумрака островки информации. Зеленые, красные, синие огоньки датчиков мерцали на матовых поверхностях, как звезды в ядовитой туманности. Центральный экран, огромный и зловеще черный, показывал лишь статичную звездную карту — холодную, безжизненную, бесконечно далекую. Но все взгляды были прикованы к нему. Все ожидание. Весь ад последних тридцати дней сжимался в этом ожидании.

Двадцать девять земных суток.

Под постоянной перегрузкой 1.97G.

Капитан Звягинцев сидел в своем кресле, как изваяние, вырубленное из базальта усталости. Его пальцы, белые в суставах, впивались в подлокотники. Каждая мышца горела тупой, изматывающей болью. Дыхание было тяжелым, прерывистым — каждый вдох требовал усилия, будто грудную клетку сжимали тисками. Под глазами — синюшные провалы, щеки впали. Он чувствовал, как влажный комбинезон прилипает к спине, как капли пота скатываются по вискам, несмотря на прохладу систем жизнеобеспечения. Гул ВКН-1 бился в такт пульсирующей боли в затылке. «Еще немного. Держись.»

Рядом, на месте пилота, Виктория Келлер пыталась сохранить выправку — годы флотской муштры против месяца физического ада. Спина прямая, подбородок приподнят. Но тени под глазами были фиолетовыми пропастями, а пальцы правой руки нервно барабанили по краю консоли — бессмысленный, усталый танец. Она ощущала, как ноют связки на шее, как каждая кость стонет под невидимым, но чудовищно реальным прессом. «0.5с. Должны выйти на 0.5с.» Ее взгляд скользнул по показаниям навигации. Скорость: 0.502с. Ускорение торможения: 6.58G. Нагрузка на борт: 1.97G. Компенсаторы… ГЕЛИОС мигал желтым предупреждением о колебаниях КПД между 68% и 72%. «Держись, железка.»

У поста главного инженера Лукас Ван дер Вегт, обычно безупречный, сейчас выглядел осунувшимся. Темные круги под глазами, одна прядь седых волос выбилась из строгой прически. Его пальцы летали по сенсорным панелям, мониторя потоки данных.

— ВКН-1: Стабилен. Колебания квантового поля в пределах нормы. Тепловыделение: 98% от максимума, но стабильно. Структурная целостность корпуса: зеленый сектор. Компенсаторы инерции… — он нахмурился. — Сектор Дельта-7: микро-вибрации на частоте 7.3 Гц. Нагрузка: 102% от номинала. ГЕЛИОС, перебрось 5%