Код Забвения. Книга вторая - Андрей Цебоев

Прия Вадхва закрыла рот ладонью, сдерживая крик или рвоту. Ее тело мелко дрожало. Сэмюэл Макаре беззвучно шевелил губами, повторяя какие-то цифры или проклятия.

Виктория Келлер сидела неподвижно. Ее лицо было маской ледяного ужаса. В глазах, обычно таких холодных и расчетливых, бушевала буря экзистенциального страха. «Артефакт был прав… ОНИ существуют… И кто-то или что-то СДЕЛАЛ ЭТО с ними…»

Кенджи Такахаши стоял чуть позади кресла капитана, его обычно безупречная поза была слегка нарушена. Очки «Ночной Тени» скрывали глаза, но нижняя челюсть была сжата так, что выступили резкие тени на скулах. Его пальцы, сжимавшие планшет, побелели в суставах. Все его расчеты, его стратегии, его видение миссии как источника данных — рассыпались в прах перед этим зрелищем. Масштаб угрозы был не просто неизвестным. Он был запредельным. Мысли лихорадочно метались: «Анализ структуры… Возраст разрушения… Вероятность присутствия агрессора… Риск обнаружения „Светлячка“…» Его холодный разум пытался ухватиться за алгоритмы оценки, но они скользили по поверхности кошмара, не находя точек опоры. «Правила игры… изменились. Кардинально.» Впервые за долгие годы абсолютный контроль дал трещину.

Звягинцев ощутил, как сердце колотится где-то в горле. Его собственная параноидальная готовность к худшему казалась детской игрой перед этим зрелищем. Вес ответственности за экипаж, за Землю, за это знание — обрушился на него с новой, невыносимой силой.

И тогда, в этой гробовой, давящей тишине, раздался голос. Тонкий, сдавленный, как шелест высохших листьев. Голос Прии Вадхвы, звучащий по внутренней связи, но громкий, как крик, в абсолютной тишине мостика:

— Капитан… — пауза, еле слышный вдох. — Вы… вы видите то же, что и мы?

Вопрос повис в воздухе. Глупый. Очевидный. Но именно он сломал оцепенение. Все, как один, повернули головы к креслу командира.

Дмитрий Звягинцев медленно перевел взгляд с чудовищного изображения на экране… на бледное, искаженное страхом лицо Вадхвы… на потрясенные лица экипажа. В его глазах отражались гигантские мертвые левиафаны. Голос, когда он заговорил, был хриплым, глухим, как скрип ржавой двери в склепе, но он пробил тишину, вернув их всех в реальность корабля, в реальность их миссии:

— Да, черт возьми. Вижу. Мы все видим. — он сделал паузу, его взгляд стал жестким, командным. — Надеюсь, ГЕЛИОС… и вы все… записываете ВСЕ. Каждый пиксель. Каждый байт. Каждую проклятую трещину на этих… вещах. Это — наша цель. Это — наша правда. Запомните это.

Его слова, как удар молотка по наковальне, закрепили реальность. Шок не прошел. Ужас не исчез. Но появилась точка опоры. Долг. Записать. Узнать. Унести это знание домой. Пусть оно будет кошмарным. Но это будет Правда.

Голос Звягинцева — «Записывайте ВСЕ» — висел в воздухе не приказом, а освобождением. Шок был слишком велик для паники. Он парализовал. Но приказ дал выход энергии, направленной в единственно возможное русло: действие. Профессионализм, выкованный годами тренировок и отбора, взял верх над первобытным страхом. На мостике взорвалась лихорадочная активность.

— ГЕЛИОС! Приоритет: ИК-диапазон, объект Альфа-1, зона пробоины и трещин! — скомандовала Келлер, ее голос был хриплым, но резким.

Страх в глазах сменился ледяной концентрацией. На главном экране гигантская рана Альфа-1 окрасилась в ложные цвета. Глубокие синие и фиолетовые тона — холод. Абсолютный, пронизывающий холод (42.7K), без единого теплого пятнышка. Ни следов реакторов, ни остаточного тепла от удара — только космический мороз, въевшийся в металл за миллионы лет.

— Никаких термальных аномалий! — отчеканила Келлер. — Только трупный холод. Повсюду.

— Добавь УФ, — тут же парировал Такахаши.

Он оправился, очки «Ночной Тени» были поправлены, голос вернул металлическую ровность, но в нем чувствовалась лихорадочная энергия.

— Объект Бета-2. Сферические структуры. Максимальное разрешение.

Изображение Бета-2 сменило палитру. И под ультрафиолетом чудовищный кристалл засветился. Не целиком. Странные, геометрически безупречные узоры проступили на гранях сфер и ребрах корпуса — спирали, решетки, фрактальные завитки. Они светились холодным, инопланетным сиянием, как татуировки на коже гигантского насекомого.

— Структурная матрица, — пробормотал Такахаши, его пальцы летали по планшету, сохраняя изображения. — Не декорация. Несущая конструкция? Энергопровод? Совершенно чужая архитектоника…

— СПЕКТРЫ! — почти крикнула Прия Вадхва.

Она забыла о дрожи, забыла о страхе. Глаза горели лихорадочным блеском ученого, столкнувшегося с Невозможным. Она тыкала пальцем в данные с объекта Гамма-3 — того самого скелета-кита.

— Вот! Смотрите! Пики поглощения! Полосы излучения! Совпадение — 99.8%! Материал! Тот самый материал, что был в Артефакте! Здесь! На Гамма-3! В ферменных конструкциях!

Ее голос сорвался от восторга и ужаса. Связь с Поясом Койпера была теперь не теорией, а осязаемой реальностью, выжженной в спектрограммах.

— Увеличить сектор Эпсилон на Альфа-1! — приказал Звягинцев, его взгляд был прикован к экрану. — Там, у края пробоины.

Изображение прыгнуло. Гигантская оплавленная кромка. И на ней… деталь. Что-то, напоминавшее сломанную башню или антенну. Размером с Эверест. Ее основание было оплавлено, но выше виднелись сложные, угловатые формы, покрытые тем же причудливым узором, что и на Бета-2. Рядом — зияющий разрыв в корпусе, из которого торчали искривленные балки, похожие на сломанные кости механического дракона.

— Орудие? Коммуникационный массив? — пробормотал Макаре, забыв страх, впитывая детали. — Видите эти ребра жесткости на Альфа-1? Мощные, прямые, функциональные… А эти сферические секции на Бета-2? Органичные, сложные… Это… это разные языки, капитан! Разные философии строительства! Как… как готический собор и кристаллический процессор! Они не могли быть созданы одной цивилизацией! Или… — он сделал паузу, осознавая жуткий вывод. — … или это разные участники. Одного побоища. Кладбище не одной империи. Кладбище армий.

— Подтверждаю, — голос Ван дер Вегта был сух и точен. Он анализировал данные структурного сканирования. — Напряжения в материале Альфа-1… векторы деформации… Они указывают на мгновенное, катастрофическое воздействие чудовищной силы. Не постепенный распад. Взрыв. Удар. Несовместим с естественными процессами. — его слова были гвоздем в крышку гроба надежды на случайность.

— ГЕЛИОС! Панорама периметра кластера! Поиск объектов класса «Эскадра»! — скомандовала Амара Туре, ее голос дрожал, но в нем звучала решимость.

На экране область вокруг гигантов расширилась. И проступили точки. Десятки. Сотни. Увеличение показало корабли. «Всего» в десятки километров длиной. Эскадры сопровождения? Истребители левиафанов? Они были разбросаны, как игрушки после урагана. Один — разорван пополам, обнажив призрачные остовы внутренних палуб. Другой — сплющен в уродливую металлическую лепешку, словно на него наступил небесный великан. Третий — замер в вечном вращении, потеряв целый сектор корпуса. Все — мертвы. Холодны. Беспомощны.

— Флот…