Код Забвения. Книга вторая - Андрей Цебоев

стоял чуть в стороне, в своей безупречной позе, но сегодня в ней читалась неестественная скованность. Его очки «Ночной Тени» скрывали глаза, но нижняя челюсть была сжата. Виктория Келлер сидела прямо, как на параде, но тени под ее глазами были глубокими, фиолетовыми пропастями, а взгляд пусто скользил по стене, избегая встреч. Лукас Ван дер Вегт проверял соединение проектора с планшетом Макаре, его движения были точны, но лицо выглядело осунувшимся, одна прядь седых волос выбилась из строгой прически. Алексей Карпов, обычно неугомонный, прислонился к стене у входа. Он не шутил, не пил из своей вечной кружки. Просто стоял, смотрел в пол, его лицо было непривычно серьезным, почти мрачным. Прия Вадхва и Сэмюэл Макаре сидели рядом у стола, перебирая планшеты. Вадхва выглядела бледной, как полотно, ее худощавое тело иногда мелко вздрагивало. Макаре старался держаться спокойно, но его пальцы нервно барабанили по краю планшета. Амара Туре сидела с каменным лицом, казалось ее амбициозность сменилась напряженной настороженностью.

Остальные члены экипажа чувствовали эту тяжесть, как грозовое предчувствие. Лейла Белькасем, психолог, сидела напротив Вадхвы, ее проницательный взгляд скользил по лицам «посвященных», фиксируя пустоту в глазах Келлер, подавленность Вадхвы, неестественную тишину Карпова. Рядом с ней Раджив Ийер, специалист по психической устойчивости, дышал глубоко и медленно, его глаза были полуприкрыты. Он не просто успокаивал себя — он чувствовал волны тревоги, исходящие от группы с мостика, как физическое давление. Айша Диалло и Девика Рао переглядывались, их глаза полны немых вопросов. Инженеры Раджав Десаи, Юсеф Амрани, Кваме Аджеи, Дэвид Чин и Финн Нильссон сидели молча. Чин прагматично изучал свои ногти, Аджеи нервно постукивал пальцем по столу, Десаи смотрел на Звягинцева с немым вопрошанием. Амрани шепнул что-то Нильссону, но тот лишь покачал головой, не отрывая взгляда от черного экрана.

Тишину нарушил резкий щелчок. Звягинцев повернулся. Его движение было резким, как удар. Все взгляды мгновенно приковались к нему. Свет лампы упал на его лицо, подчеркнув запавшие глаза, резкие тени на щеках, жесткую линию сжатых губ. Он выглядел на десять лет старше, чем утром, и в его глазах горел холодный, нечеловеческий огонь — смесь усталости, боли и стальной решимости.

— Экипаж «Светлячка», — его голос прозвучал неожиданно громко, перекрывая гул ВКН-1. Он был хриплым, как будто пропущенным через наждак, но каждое слово падало в звенящую тишину с весом свинцовой плиты. — Семь часов назад мы начали разгон после… наблюдения, — Он сделал микро-паузу, его взгляд, тяжелый и пронзительный, скользнул по рядам бледных, напряженных лиц. — То, что некоторые из вас видели фрагментарно или слышали в пересказе… — он кивнул в сторону группы с мостика. — … не галлюцинация. Не сбой систем. Не помехи от ВКН-1. Это — реальность.

Он нажал кнопку на пульте в своей руке. Центральный экран ожил. На нем все еще была лишь статичная звездная карта — холодная, безжизненная, бесконечно далекая. Но сам факт включения экрана заставил всех невольно втянуть воздух.

— Мы совершили первый контакт человечества, — продолжил Звягинцев, его голос опустился почти до шепота, но от этого стал еще страшнее, еще весомее. — Не с жизнью, — он снова сделал паузу, заставляя каждое слово вбиваться в сознание. — С ее… наследием. С полем боя… или кладбищем цивилизаций, — он выпрямился, его взгляд стал ледяным, как космический вакуум. — Чей масштаб превосходит любое наше воображение. Чей конец… был тотальным.

Он посмотрел на Вадхву и Макаре. Те встали, их движения были скованными, как у марионеток. Вадхва сжала планшет так, что костяшки побелели. Макаре поправил очки, пытаясь собраться.

— Научная группа составила первичный отчет, — голос Звягинцева вновь обрел резкую четкость. — Доктора Вадхва и Макаре представят его, — он окинул взглядом весь экипаж, будто скальпелем, готовым вскрыть любую фальшь, любое неверие. — Запоминайте. Вопросы зададите после. Это — не астрономическое открытие. Это — наша новая реальность. Правда, которую мы унесли с поля боя мертвых богов. Правда, ради которой теперь летим.

Капитан отступил на шаг, скрестив руки на груди, его фигура слилась с тенью у края экрана. Молчание было приказом. Его присутствие — гнетом. В кают-компании не слышно было даже дыхания. Только гул ВКН-1, настойчивый и вечный, напоминал о том, что они все еще летят. Вперед. В неизвестность, отягощенную знанием ужаса. Все взгляды, полные страха, непонимания и предчувствия катастрофы, были прикованы к Вадхве и Макаре, ждавшим у края бездны, готовой открыться на черном экране.

Звягинцев кивнул, едва заметно. Словно этого сигнала ждал весь корабль. Сэмюэл Макаре шагнул вперед, к краю света, отбрасываемого черным экраном. Его пальцы, дрожавшие секунду назад, коснулись планшета с хирургической точностью.

Центральный экран взорвался хаосом.

Не картинкой. Хаосом. Бешеный вихрь белых, серых, черных пикселей закрутился, как в космическом водовороте. Статичный шум зашипел из динамиков, сливаясь с натужным гудением компенсаторов и вездесущим рокотом ВКН-1. Это было искажение пространства-времени на скорости 0.5с, пойманное сверхчувствительными сенсорами, устремленными в бездну. Коллективный, сдавленный вдох прокатился по кают-компании. Кто-то в заднем ряду вскрикнул.

— Релятивистские помехи, — голос Макаре прозвучал удивительно ровно, словно он читал лекцию о погоде. — Алгоритмы коррекции работают.

Хаос пикселей замедлился, сгустился. Мерцание стало менее хаотичным. Из шума начали проступать… тени. Сначала одна. Расплывчатая, гигантская, неопределенной формы. Пятно темнее темноты космоса. Потом вторая, чуть левее. Третья — едва угадываемая на заднем плане. Они не имели четких границ. Напоминали смазанные на древней пленке горные хребты, увиденные сквозь плотный туман. Но масштаб…

— Объект Альфа-1, — произнес Макаре.

Экран прыгнул. Хаос статики схлопнулся, сжался, и на его месте… проступил Кошмар.

Он заполнил левую треть экрана, вытеснив звезды в ничто. Это был не корабль. Это был континент, выброшенный в пустоту. Гладкие, словно отполированные черным нефритом, плоскости уходили вдаль, теряясь в искажениях на краю экрана. Но посреди этой чудовищной глади — рана. Гигантская, кольцевая пробоина. Ее края, оплавленные до состояния вулканического стекла, зияли, как пасть чудовищного червя, вгрызшегося в плоть гиганта.

— Объект Альфа-1 подтвержден. Приблизительная длина: 3127 километров. Ширина: 784 километра. Высота: 532 километра. — металлическим голосом пояснил ГЕЛИОС.

Цифры, холодные и чудовищные, вспыхнули на экране рядом с изображением. 3127 км. Расстояние от Москвы до Новосибирска. И это — один корабль. В кают-компании кто-то резко кашлянул — Дэвид Чин, побледнел как стена, невольно отодвинувшись от стола.

— Температура поверхности: 42.7 Кельвина, — продолжил бесстрастный голос ИИ. — Спектральный анализ: доминируют углеродные структуры, сплавы железа, никеля, осмия…