Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Ты из этого лука хоть раз стрелял? — и не подумал я отстать от Эдварда. То дождь у него, то ветер, то холодно, то темно. Надоело! — Нет? А если он с изъяном?

— Да какой изъян? Все осмотрено не на раз уже…

— В общем, так: либо спускаемся в сад, и ты проверяешь лук, либо на пиво сегодня не рассчитывай. Все ясно?

— Да не очень-то и хотелось.

— И на ужин тоже, — начал медленно звереть я. — А учую перегар, ночевать будешь в подвале.

— Не надо меня пугать…

— А меня не надо злить. Руки в ноги и пошел!

— Бес с тобой! — Эдуард вытащил из-под кровати чехол с луком. Он, видимо, только сейчас понял, что довел меня своим ослиным упрямством до белого каления. — Пристал как банный лист, понимаешь…

— В сад иди. — Нахлобучив на голову шляпу, я вышел из комнаты и со всего размаху захлопнул за собой дверь. Уже спускаясь на первый этаж, сообразил, что забыл надеть плащ, но возвращаться не стал — не замерзну, чай. Хорошо, если пару раз выстрелить поганца заставлю…

В каретном сарае мне без особого труда удалось найти среди сваленного у стены хлама подходящих размеров доску, и, прихватив топор да пару гнутых гвоздей, я отправился в сад. Игравшие с Ловкачом в орлянку на заднем дворе егеря посмотрели на меня как на душевнобольного, но промолчали. И правильно сделали, а то бы много нового о своей родословной узнали.

Обухом топора я в два счета прибил доску к стволу сухой яблони, углем изобразил на ней нечто похожее на круги и обернулся к только сейчас соизволившему явиться Эдварду:

— Где тебя бесы носили?

— Собирался, — огрызнулся тот и вытащил из чехла лук. С кряхтением натянул тетиву, повертел в пальцах стрелу и скривился: — Поровнее нарисовать не мог?

— Стреляй давай.

Я на всякий случай отошел от мишени.

— Делать тебе нечего, — вздохнул парень, потом прицелился и спустил тетиву.

И, разумеется, не промазал. Ну да с трех десятков шагов грех промазать. Вот только стрела воткнулась в самый низ доски. Еще бы на пару пальцев ниже — и вообще мимо прошла.

— Издеваешься? — Я подошел к Эдварду и заглянул ему в глаза. — Да любой мальчишка с такого расстояния в яблочко попадет!

— Много ты понимаешь… — буркнул Рох и снова выстрелил.

На этот раз стрела угодила гораздо выше центра мишени, но, по крайней мере, засела во внешнем круге.

— Да… — только и покачал головой я. — И какого беса мы с тобой связались? Две дюжины шагов — и практически в «молоко»! Ты как в Высших стрелять собрался?

— Да даром они мне сдались! — выругался парень.

Третий выстрел оказался самым удачным, но и тут наконечник стрелы ткнулся в доску на ладонь левее центра.

— Кучность никакая, стрелы летят, как им вздумается. Как тебя в стрелковую школу только приняли? Неужто пожалели убогого?

— Самый умный, да?! — вспылил Рох и сунул мне лук. — На, попробуй.

— Чего ты мне его суешь? — отпихнул я парня. — Кто из нас лучник — ты или я?

— А если лучник я, чего ты мне под руку каркаешь?

— Да ты без всякого карканья и с пяти шагов в человека не попадешь! — заорал я, резко шагнул к мишени и метнул в нее топор. Метнул — и попал. И не просто попал: лезвие рассекло нарисованный углем на доске круг. — А! Видел?! А у тебя просто руки из задницы растут. Неудачник!

— Сам ты неудачник! — Вскидывая лук, Эдвард одним рывком натянул тетиву и, не целясь, разжал пальцы. Стальной наконечник лязгнул об обух топора, и стрела срикошетила в кусты. — Ну, съел?!

— Тогда у меня к тебе один вопрос. — Я хрустнул костяшками пальцев и глубоко вздохнул, пытаясь побороть желание дать лучнику по зубам. — Какого беса ты мазал с самого начала?

— Мазал и мазал. — Отцепив тетиву, Рох отправился на поиски стрелы. — Тебе-то что?

— Ты не просто мазал, ты выставлял себя полным идиотом. Криворуким болваном, если угодно. Но стоило вывести тебя из равновесия, и — хоп! — выстрел в яблочко. Все бы ничего, да только, если хоть один из наконечников уйдет в «молоко», нам этого не простят. Ты это понимаешь?

— Да чего вы все ко мне привязались-то?! — не на шутку разозлился лучник. — Я на это дело не напрашивался! Хотите — поищите кого получше! Я вообще стрелять терпеть не могу! Ненавижу просто! Не-на-ви-жу!

— Как так?

— А вот так! С самого детства: ты должен, ты должен! Дыши глубже, целься лучше, не забудь про ветер и упреждение! И руку, расслабь эту бесову руку! — прямо мне в лицо начал орать Эдвард. — Я всегда должен был стрелять лучше всех! Ведь мой отец… Да, мой отец! И я старался, я не хотел, чтобы он смотрел на меня, как на пустое место! Не хотел раз за разом разочаровывать его! Но в итоге понял, что это не мое. Что мне никогда не сравняться с Эдвардом Рохом-старшим, никогда не заслужить его уважение. Понимаешь ты? Я ненавижу стрелять! И при этом не могу позволить себе промахнуться!

— Бывает.

— Бывает? — прошипел лучник. — Покажи мне еще одного человека, который ненавидит свое мастерство! Ненавидит, но ничего другого делать не умеет? Не из-за собственной тупости, а лишь потому, что его ничему другому не учили? Все неприятности в моей жизни связаны с луком. Абсолютно все! Ирония судьбы — лучник, которого тошнит при одной мысли о необходимости попасть в яблочко! Где ты еще такое видел?

— Знаешь, — я ухватил разгоряченного Эдварда под руку и повел его к дому, — мне очень не нравится убивать людей. Не нравится просто до скрежета зубовного. Особенно когда приходится резать глотки неплохим в общем-то парням, которым просто не повезло оказаться на другой стороне. Но это моя работа, мой долг, мой собственный выбор. И отвечать перед Святыми тоже придется мне. Не тем, кто отдавал приказы, — им бы со своими грехами разобраться, — а именно мне. Подумай об этом.

— О выборе и долге?

— О том, что ты можешь оказаться одним из тех самых неплохих парней…

Эдвард ничего не ответил и ушел в дом. Я облокотился на забор и тихонько выругался себе под нос. На душе было гадко, будто туда ушат помоев выплеснули. И не смертельно вроде, а настроения нет совершенно. Пойти, что ли, с егерями в орлянку сыграть? Так ведь там Ловкач, этот проходимец всех обчистил уже, поди.

— Какую тяжкую думу думаешь? — окликнул меня направившийся к нужнику