Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

* * *

Катя Волкова сидела за своим идеально чистым письменным столом, залитым холодным светом лунных камней. Перед ней лежали стопки дополнительных материалов по истории магических династий, которые она уже дважды проверила и подписала аккуратным почерком. Она потянулась, выгибая спину, и её взгляд автоматически упал в окно, выходящее на главную аллею академии.

Именно в этот момент она увидела их. Две фигуры, шатающиеся, но бодро шагающие к входу в общежитие. Роберт, слегка пошатывающийся и глупо смеющийся, и Громир, который что-то громко и весело рассказывал. Даже на таком расстоянии Катя уловила ту самую расслабленную, глуповатую походку, которую она научилась узнавать с первой встречи.

— Тц, — резко, почти болезненно, щёлкнула она языком, отрываясь от окна. — Ну, опять он напился. Ну что за бестолковый дурак! Совсем мозгов не хватает, чтобы понять, что завтра практикум по тонкой магии!

Рядом с её ухом, с мягким потрескиванием, материализовался маленький, яркий огненный шар. Он запульсировал тёплым светом и уставился в окно.

— Опять его отчитаешь с утра? — пропищал он, его «голос» был похож на шелест пламени.

— А как же иначе? — Катя надула губы, скрестив руки на груди. — Иначе он подумает, что я перестала о нём заботиться! Что мне всё равно!

— Ах, — вздохнул шар, кружась вокруг её головы. — Может, лучше просто принести ему зелье от похмелья? Беззвучно положить на тумбочку. А не читать очередную лекцию о вреде этилового спирта для магического резонанса.

— Так он сам виноват! — возмутилась Катя, и её щёки порозовели. — Он должен на собственном опыте понимать последствия! И нести за них ответственность! За свои поступки надо платить! Почему он до сих пор не говорит мне спасибо, что я даю ему такой бесценный жизненный опыт⁈

— Может, стоит стать чуть более… нежной? — осторожно предложила сущность. — Меньше начальственного тона. Больше… понимания.

Катя замерла, её голубые глаза сверкнули.

— Ты на чьей стороне? — прошипела она. — На моей или нет? Я что, должна теперь… упасть ему в объятия и… и… «потечь», как эти дуры, что за ним бегают? Разве мальчикам такое нравится? Нет! Они любят, когда о них по-настоящему заботятся! Когда их направляют! Когда им говорят, что правильно, а что нет!

Огненный шар тяжело вздохнул — целая фейерверк-вспышка разочарования.

— Катюш… смени тактику. Иначе так и останешься здесь одна, со своими идеальными конспектами и правильными, но никому не нужными советами.

— Замолчи! — Катя резко встала. — Пойду и отчитаю его прямо сейчас, пока он не уснул!

— Дурочка, не надо! — сущность метнулся перед ней, преграждая путь к двери. — Лучше завтра. Дай ему прийти в себя. И… используй другой подход.

Катя замерла, нахмурившись. Её пальцы теребили край рукава. Гордость боролась с крошечным, едва осознаваемым сомнением.

— Хорошо, — сдалась она, скрестив руки ещё туже. — И какой же твой великий совет? Как лучше поступать? Ну? Говори.

Огненный шар приблизился, его пламя стало приглушённым, тёплым. Он коснулся её уха, и шепот, который он испустил, был не звуком, а струйкой тёплой энергии, несущей мысленный образ, ощущение.

Катя застыла. Потом её глаза снова расширились, но на этот раз не от гнева. Яркий, стыдливый румянец залил её щёки, шею, даже кончики ушей. Она отшатнулась от духа, будто обожглась.

— Ч-что?.. — выдохнула она, и её голос стал тихим и потерянным. — Это… это же…

Она не договорила. Огненный шар, сделав своё дело, мягко погас, оставив её одну в тишине комнаты, с пылающим лицом и совершенно новыми, смущающими мыслями в прежде такой ясной и упорядоченной голове.

2 декабря. 03:00

Сознание вернулось ко мне не сразу. Сначала пришло ощущение — тяжёлое, тошнотворное, гнетущее. Как будто внутри черепа осел свинцовый туман, а желудок превратился в бурлящее, кислое болото. Я застонал, не открывая глаз, и почувствовал, как мир медленно и неумолимо начинает вращаться вокруг моей оси, сосредоточенной где-то в районе виска.

«Чёрт… Громир, ты что, самогон в коктейли подливал?» — мелькнула первая связная мысль.

Открывать глаза было страшно. Но приступ тошноты нарастал волной, не оставляя выбора. Я резко приподнялся на локте, и комната поплыла — полосатый ковёр, тёмный силуэт шкафа, слабый свет от луны в окне. Воздух густо пах потом, спиртом и спящими мужскими телами. С противоположных коек доносилось настоящее симфоническое произведение из храпа: Громир выдавал низкие, раскатистые басы, временами переходящие на хриплый свист, а Зигги аккомпанировал ему тихим, носовым посапыванием.

Ещё одна волна, более мощная, заставила меня сползти с койки. Ноги были ватными, пол под ними неустойчивым. Я, шатаясь, побрёл к слабо освещённому прямоугольнику двери в нашу небольшую ванную комнату, встроенную в угол жилого модуля. Прошёл мимо общего стола, заваленного книгами, пустыми кружками и остатками вчерашних закусок.

У нашего стола, спиной ко мне, стояла фигура в длинной, до пят, белой ночной рубашке. Свет от луны, падающий из окна, серебрил её распущенные волосы. В её движениях была какая-то нереальная, призрачная плавность. Она что-то клала на стол, рядом с моим беспорядком, — маленький пузырёк с бирюзовой жидкостью.

Мозг, залитый алкогольной патокой, сработал на автопилоте.

— Привет, Кать, — хрипло выдавил я, проходя мимо и не останавливаясь.

Ответа не последовало. Я вполз в ванную, захлопнул дверь, не включая свет, и обрушился перед унитазом на колени. Следующие несколько минут были временем полного, беспросветного единения с физическим миром. Мир отвечал мне взаимностью, выворачивая наизнанку всё содержимое желудка вместе с воспоминаниями о коктейлях от Долли. Когда конвульсии наконец прекратились, я, обливаясь холодным потом, поднялся, спустил воду и побрёл к раковине.

Включил ледяную воду. Плеснул на лицо. Ещё. Потом поднял голову и взглянул в зеркало в полумраке. На меня смотрело бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами и синяком на скуле. В голове гудело, но тошнота отступила, сменившись пустотой и слабостью.

«Фух… жив. Ещё один урок от академии жизни: „Веселье у Долли“ выходит боком. Надо бы…»

Мысли застопорились. Всплыла картинка: белая рубашка. Блондинистые волосы. Пузырёк.

Я замер, капая водой на пол.

Стоп. Что⁈

Я резко обернулся и распахнул дверь ванной. Свет из комнаты упал в маленькое помещение. Я выглянул.

Наша комната. Спящие Громир и Зигги. Стол. Никого.

Я