Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

— Понимаю, — кивнула она, и в её взгляде появилось что-то похожее на сочувствие, быстро сменившееся расчётом. — Вы ещё не вошли в силу. Я буду рада помочь Вам в этом. Видите ли, я сама не из аристократических домов. Но благодаря уму и… определённой гибкости, смогла кое-чего достичь. В наше время, к счастью, двери открыты даже для талантливых простолюдинов. Надеюсь, Вы не из чопорных снобов, которые смотрят свысока?

— Нет, — ответил я коротко.

— Ах, какая прелесть. Именно за это я и люблю новое поколение, — её улыбка стала теплее.

— Вы сказали, что поможете «укрепить положение». Что это значит?

— Всем бывает тяжело в начале пути. А связи… связи решают всё. Я не могу предложить Вам армию или казну. Но у меня налажены каналы с очень влиятельными людьми. И не только в Империи. Информация, редкие товары, нужные знакомства… Всё это может быть полезно. Я хотела бы быть Вам полезной, на случай необходимости.

— А взамен? — спросил я прямо, не веря в бескорыстие.

Долли улыбнулась, и в этой улыбке было что-то материнское и одновременно хищное.

— Взамен? Сейчас мне от Вас ничего не нужно. Да и Вам, если честно, нечего мне предложить, кроме потенциального покровительства в будущем. Если и когда потребуется что-то конкретное — мы обсудим условия, как деловые люди. А сейчас… наслаждайтесь молодостью, силой и благами моего клуба. Вы для меня очень ценный клиент. Так что моя дверь всегда для Вас открыта.

— Спасибо, — сказал я, медленно поднимаясь. — Я обдумаю наш разговор. Если на этом всё, я откланяюсь. Внизу… кое-кто требует моего внимания.

— Разумеется, — Долли тоже встала и протянула руку. — Тогда я проинформирую весь персонал о Вашем новом статусе. Для Вас не будет больше ни очередей, ни вопросов.

Я почтительно поцеловал её руку, чувствуя лёгкую шершавость кожи и силу, скрытую в этом жесте.

— А карточка какая-нибудь не потребуется? — уточнил я.

— Их память, — она кивнула в сторону лестницы, имея в виду своих людей, — очень хороша. Недостойных я здесь не держу. Спасибо, что уделили мне время, Ваша светлость.

Я коротко кивнул и вышел из кабинета, оставив её среди стеллажей с папками и невысказанных предложений. Воздух на лестнице снова показался густым после спартанской чистоты её рабочего пространства. Договор был заключён. Негласный, невесомый, но от этого не менее реальный. Она купила себе лотерейный билет на моё будущее. А я получил временное убежище и ещё одного игрока на своей и без того переполненной доске. Спускаясь вниз, к грохочущей музыке и кипящим страстям, я чувствовал, как синяк на челюсти пульсирует в такт мыслям: Ничего не бывает просто так. Особенно здесь.

Я спустился вниз, и густая волна звука снова обняла меня. Собираясь направиться к злополучному столику, я почти столкнулся с Громиром, который, казалось, поджидал меня у подножия лестницы.

— А чего не тусуешься с компанией? — спросил я, стараясь говорить легко.

— Братан, — Громир понизил голос, его лицо было серьёзным. — Давай лучше свалим отсюда. Обстановка… накаляется.

— В каком смысле?

— Маркус… он сам не свой. Что-то Лене там втирает, а она кипятится. Лучше… Роб… Роб, твою мать…

Я проигнорировал его предупреждающий взгляд и двинулся к столику. Картина была говорящей: Вика, притворно заинтересованная, слушала Дэмиена, который что-то горячо ей доказывал. Жанна сидела, отстранённо потягивая напиток, а Аларик наблюдал за ней с тем же холодным, аналитическим выражением. Лена же выглядела так, будто готова была закатить глаза на небосклон. Маркус, нависая над ней, что-то агрессивно и напористо объяснял, тыча пальцем в воздухе.

— Я вернулся, — заявил я, подходя.

— Всем похуй, — рявкнул Маркус, даже не обернувшись, и продолжил свою тираду, хватая Лену за запястье.

Я медленно повернулся к Громиру. Тот смотрел на меня с немым вопросом. Я ответил ему широкой улыбкой, от которой у него, кажется, похолодела спина.

— Громир.

— Да? — выдавил он.

— Знаешь, как нужно обращаться с «Горячим Яйцом», когда оно летит прямо в лицо?

— Как? — спросил он, уже чувствуя неладное.

— Жёстко, — спокойно ответил я.

И прежде чем кто-либо успел моргнуть, я левой рукой, быстрой как плеть, схватил Маркуса за затылок. Не за волосы, а именно за голову, с силой, которую давали месяцы работы в Питомнике и нарастающая, холодная ярость. И со всей дури, коротко и мощно, впечатал его лицо в полированную поверхность стола.

Раздался глухой, влажный хруст, похожий на звук ломающегося спелого арбуза. Стол дрогнул. Из-под лица Маркуса, по тёмному дереву мгновенно растеклась алая лужа. Когда я отпустил его, он откинулся назад, издав булькающий, нечеловеческий звук. Его нос был явно и бесповоротно сломан, превращён в кровавое месиво. Кровь хлестала ему на подбородок, на рубашку, капала на пол.

— Суч-а-а-ра! — взревел он, но его крик был искажён, хлюпающими звуками и, полон боли.

Аларик и Дэмиен вскочили со своих мест так резко, что стулья с грохотом опрокинулись назад. Вика взвизгнула и отпрыгнула от стола, как от гремучей змеи. Жанна и Лена остались сидеть. Жанна замерла с бокалом у губ, её глаза были огромными. Лена не моргнув смотрела на окровавленное лицо Маркуса, а потом медленно перевела взгляд на меня. В её глазах не было ни страха, ни осуждения. Был холодный, почти профессиональный интерес.

— Роб, какого хрена? — прошептал Громир, вставая рядом со мной плечом к плечу, его кулаки уже сжаты, тело напряглось, готовое к тотальной драке.

Я посмотрел на свою левую руку. Потом поднял глаза на Громира, и на моём лице снова расцвела та же невинная, светская улыбка.

— Я не знаю. Честно. Я просто хотел… погладить его по головке. По-дружески. Само как-то так вышло.

Громир повернулся ко мне полностью. Его лицо, обычно выражающее простые эмоции, сейчас исказила сложная гримаса, в которой смешались шок, дикое веселье и полное неверие.

— Кому ты пиздишь, а? — выдавил он, но в уголках его губ уже задрожала сдерживаемая улыбка. — «Погладить»? Ты ему всю рожу в стол вбил!

Вокруг нас на секунду воцарилась тишина. Даже музыка, казалось, приглушилась, уступая место этой маленькой, кровавой драме в центре зала. Аларик с Дэмиеном стояли, не решаясь сделать шаг,