Замуж за Морозко. Без шапки не выходить - Мира Вишес

Что-то болезненно сжалось у меня в груди. Острое, неприятное чувство, которое я поспешила прогнать прочь. Ну и что, что она тоже побывала у Норда? Ну и что, что он и ее отпустил с подарками? Это же… это нормально. Морозко — Хранитель, у него есть обязанности. В той книжке ведь было написано про всех девиц, не только про меня.

Но почему внутри словно неведомый зверь скреб когтями?

Я сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно. Глупости. Полнейшие глупости. Норд для меня никто. Просто… просто добрый человек, который помог в трудную минуту. И все. Больше ничего между нами нет и быть не может.

Тогда почему мне так больно представлять, как он улыбается Лейнале? Как помогает ей спуститься с повозки, поддерживая за руку? Как смотрит на нее своими серыми глазами, в которых я видела такое тепло?

Повозка остановилась прямо у ворот. Зайцы тут же рассыпались в разные стороны, словно их отпустили с поводка. Кто-то прыгал обратно в лес, кто-то принялся обнюхивать любопытных студентов, а несколько особо наглых зайчат начали выпрашивать угощение у зевак.

Лейнала поднялась во весь рост, и солнце заиграло в ее черных волосах. Она была одета теплую шубу — на вид новую. На шее поблескивало ожерелье, которого я раньше не видела. Но главное — выражение ее лица. Торжествующее, надменное, полное превосходства.

— Как видите, я тоже удостоилась чести побывать у Хранителя зимнего леса! Морозко оказался очень… щедрым. Не пришлось там несколько дней батрачить! Меня сразу же, после первого ужина, отпустил! Сказал, что я превзошла все его ожидания! Говорит, ты тут переночуй, а с рассветом — поскорее домой.

Вот и ее раньше в отпустил… Еще даже раньше, чем меня.

— И убирать не заставлял. Говорит — ничего тут не трогай! И, глядите, сундуки у меня больше, чем у сестрицы! — Лейнала указала на повозку, где действительно стояли три огромных сундука вместо моих двух.

— А шубу? Шубу тоже он подарил? — раздался из толпы чей-то звонкий голос.

— В шубе я в лес поехала! Чай не дура и не нищенка — без шубы зимой ходить.

Толпа загудела с новой силой. Несколько студентов подошли к повозке, чтобы помочь перенести багаж. Подняли тяжеленный сундук, крышка отскочила и…

В нем оказался снег!

Обычный, плотно утрамбованный, уже подтаявший снег.

— Что это?! — растерянно спросил Мариус Стоун. Он уже подобрался поближе, явно в надежде обнаружить еще одно достойное приданое. Почему я не удивлена?

Лейнала побледнела и бросилась к сундукам. Подняла крышку второго и ахнула. Он тоже оказался полон снега. И третий сундук тоже.

— А где же… — пролепетала она, роясь в белой массе. — Где же драгоценности! Ткани! Золото!

Снег таял у нее в руках, превращаясь в обычную воду. Никаких сокровищ. Ничего, кроме снега и льда.

Сначала кто-то хихикнул. Потом еще кто-то. Вскоре смех покатился по двору волнами. Студенты смеялись, прикрывая рты руками, преподаватели кашляли, скрывая улыбки, даже служащие переглядывались с плохо скрытым весельем.

— Ну и приданое! — крикнул из толпы Дамиен Блэкторн, и его поддержали другие студенты.

— Зато экологически чистое!

— Летом пригодится — лед для напитков!

— Говоришь, после первого же ужина выгнал, а к уборке и прикасаться не велел?

Лейнала стояла посреди двора, мокрая от растаявшего снега, с красным от стыда лицом. Ее торжествующий вид испарился, как утренний туман. Она металась между сундуками, пытаясь найти хоть что-то ценное, но находила только снег, снег и еще раз снег.

Мне даже стало ее жалко. Немножко, совсем чуть-чуть.

Толпа начала расходиться, потеряв интерес к представлению. Лейнала осталась стоять возле своих бесполезных сундуков, и плечи ее дрожали — то ли от холода, то ли от сдерживаемых слез.

— Лейнала! — раздался резкий голос.

К ней вышла Вивиан. Лицо у нее было каменным, глаза горели холодным огнем.

— Что стоишь, глазами хлопаешь? А ну быстро в комнату! К чему перед женихами позориться? Приданое тебе и без всяких отмороженных хранителей будет! — И тут Вивиан заметила меня. — Айса, я слышала, ты навещала отца? Почему не рассказала? Я ведь волнуюсь!

Пришлось отойти с ней в сторону, к старому дубу в углу двора. Вивиан остановилась так, чтобы нас никто не слышал, и пронзила меня взглядом.

— Как дела дома? — спросила она без предисловий. — Как отец?

Я сглотнула, чувствуя, как пересыхает во рту. Врать я никогда не умела. Но что поделать, надо — значит надо!

— Плохо, — сказала я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Очень плохо. Он меня даже не узнал.

Это ведь была правда. Вчера утром отец поначалу меня не узнавал. До того, как подействовал зимнецвет.

— Не узнал? — В голосе мачехи прозвучало нечто похожее на удовлетворение. — Совсем?

— Совсем. Принял за новую сиделку…

Она кивнула, но я видела, как внимательно она изучает мое лицо.

— А как он тебе показался? Не было ли улучшений? — В ее голосе звучало искреннее беспокойство.

Ну да, беспокоится — вдруг ему стало лучше!

— Нет-нет, ни капельки, — выпалила я.

— В самом деле? Ты почему-то нервничаешь.

Проклятье! Я действительно нервничала. Руки дрожали, голос звучал неестественно, взгляд бегал по сторонам. Классические признаки вранья.

— Я всегда нервничаю, когда говорю о папе, — попыталась оправдаться я. — Мне больно видеть его таким.

Вивиан прищурилась. Долго смотрела на меня молча. У меня на лбу аж выступил холодный пот…

— Бедная моя девочка, — наконец сказала она. — Ничего, думаю, скоро все закончится. И ты сможешь больше не мучиться.

Мачеха развернулась и пошла прочь, оставив меня одну под деревом.

Закончится? Это что она имела в виду? Я стояла, обхватив себя руками, и пыталась унять дрожь.

Нет, глупости. Бояться нечего! Академия защищает своих студентов. Здесь, за этими стенами, мне ничего не угрожает. А отец наверняка уже получил защитные амулеты от тетушки Марты и связался со своим знакомым из магической полиции.

Все будет хорошо. Должно быть хорошо.

Глава 14

Ближе к вечеру дверь моей комнаты постучала Элла — с очень взволнованным лицом.

— Айса, срочно иди в лабораторию! — выпалила она, переминаясь с ноги на ногу. — Магистр Торнхилл велела передать — приходи за зачетом.

Ну наконец-то. Последний зачет — и сессия сдана!

— Иду, — сказала я ей, а Искорке велела: — Ты останешься в комнате.

Не хочу брать его с собой к той, кто хотела его крови…

Дракончик протестующе пискнул, но послушно перелетел с моего плеча на подоконник. Вот и славно.

В учебном корпусе Академии было немноголюдно, все-таки время позднее.