Вольный лекарь. Ученик. Том 5 - Сергей Витальевич Карелин

подложил ей под голову свернутый старый кафтан, который нашел в углу кладовой. Дуняша же вымыла пол от крови, принесла шерстяную накидку, которую обычно кладут под седло лошади, и накрыла кухарку. Она больше не плакала и не причитала, но каждый раз, проходя мимо раненой, тяжело вздыхала.

— Ну, как она? — в кладовую забежал запыхавшийся капитан.

— Уже лучше, но пока не пришла в себя. Слишком много крови потеряла, поэтому надо подождать. Такое сложное ранение легко не пройдет, — ответил я.

— Илья Петрович, что же мне делать? — несмело спросила Дуняша. — Ведь к ужину уже надо готовиться.

— А где же этот хваленый Жан Дюпон? Почему его здесь нет? — капитан неприязненно скривил губы.

— Он приходит на кухню, только когда все готово, и пробует. Если ему не нравится, мы с Агнией переделываем.

— Погоди-ка, то есть сам он не готовит? — его брови удивленно поползли вверх.

— Никогда. Он лишь составляет меню и пробует, — Дуняша раскраснелась и потупила глаза, будто ей было не по себе оттого, что приходится выдавать этого Жана.

— Ладно, веди его сюда, — велел капитан.

Дуняша торопливо вышла, а Илья Петрович повернулся ко мне.

— Представляешь, всучили мне какого-то французишку-повара, чья работа якобы стоит огромных денег, и он должен привлекать на «Графиню» богатых пассажиров. А он, оказывается, даже не готовит. Вот ведь жук картавый, — возмущенно проговорил он и сложил руки на груди. — Ну ничего, я его заставлю отработать те деньги, что ему платят.

Тут я заметил, как кухарка пошевелила рукой. Вновь опустившись рядом с ней, я вполголоса спросил:

— Агния, вы меня слышите?

Женщина что-то невнятно промычала и мотнула головой. Я приподнял накидку, переключил зрение и увидел, что ярко-красная сущность, означающая ранение, уменьшилась вдвое. Нарисовав еще одну руну «Исцеления», которая лишила меня последних магических сил, я поднялся на ноги и сказал капитану:

— Ее нужно отнести на кровать. Пусть отдыхает. Теперь ее жизни ничего не угрожает.

— Сейчас позову кого-нибудь. Вдвоем мы с тобой не справимся, — ответил он, окинув взглядом дородную женщину, и уже хотел выйти, но в это время в кладовку вбежала Дуняша и прошептала:

— Жан уже идет.

— Ну-ну, ждем не дождемся, — с недовольным видом ответил капитан, сложил руки на груди и насупил брови. Явно готовился к серьезному разговору.

Послышались неспешные шаги, и в дверях кладовки появился тот самый повар с необычным именем Жан Дюпон. Это был высокий худощавый мужчина лет сорока с аккуратно накрученными локонами и закрученными вверх усиками. На нем были серый фрак, из-под которого торчал высокий накрахмаленный воротник рубашки, светлые панталоны и туфли с каблуком и острым носом.

— Приветствую. Что случилось, капитан? — мелодично, с акцентом произнес француз, задрав нос.

— Ты хоть знаешь, что на твоей кухне творится⁈ — вместо ответа выпалил капитан.

— Что такое? — он осмотрелся и только сейчас увидел Агнию, лежащую на полу. — Хм, удар случился?

— Это у тебя сейчас удар случится, — процедил сквозь зубы капитан, который явно недолюбливал француза. — На Агнюшу напали, а ты в свой французский ус не дуешь! Ты здесь за все отвечаешь, так какого хрена…

— Напали? Зачем? Здесь нет ничего ценного, я сам проверял, — прервал его заграничный повар, который казался озадаченным.

Капитан шумно выдохнул, одернул свой мундир и уже более спокойным голосом продолжил:

— Значит так, Агнию мы переносим в ее каюту, где она будет отдыхать и восстанавливаться столько времени, сколько потребуется. Готовить завтраки, обеды и ужины для пассажиров и членов команды теперь будешь ты, — он с такой силой ткнул пальцем в грудь француза, что тот не удержался и чуть не свалился, зацепившись каблуком о порог кладовки, но его успела подхватить Дуняша.

— Я? Сам? Но ведь я не для того здесь, чтобы…

Капитан поднял руку, призывая к тишине, и добавил, явно наслаждаясь ситуацией:

— Ты здесь именно для этого. По всем документам Жан Дюпон — повар парохода «Графиня», а обязанности повара тебе известны. Кстати, у меня сегодня в каюте званый ужин. Меню я уже согласовал с Дуняшей, поэтому очень надеюсь, что все будет готово. Ну и про остальных пассажиров не забудь.

Капитан прошел мимо Жана, ссутулившегося и растерянно глядящего на неподвижную кухарку, и нарочно задел его плечом. От падения Жана снова спасла сердобольная Дуня.

— Господин Дюпон, надо приступать к готовке, а то к ужину не успеем, — еле слышно шепнула она французу.

— Хорошо, я только переоденусь, — слабым голосом ответил он и вышел.

Вскоре явился капитан с тремя матросами. Мы погрузили женщину на носилки, сделанные из парусины, вынесли из кладовки и вместе с Дуней двинулись в сторону надстройки, в которой жили пассажиры третьего класса и члены команды.

Все, кто попадался на пути, встревоженно спрашивали, что случилось, на что капитан отвечал одно и то же: «Удар, но не тревожьтесь — ей уже лучше». Вот так француз невольно подсказал объяснение произошедшего с кухаркой, ведь не мог же капитан рассказать пассажирам о том, что на его пароходе находится хладнокровный убийца.

Каюта кухарки была такая же маленькая, как и остальные каюты третьего класса, но довольно уютная. На всех поверхностях лежали ажурные салфетки, на полу — разноцветный половик, на стенах висела вышивки в рамах.

Мы осторожно переложили Агнию на кровать.

— Дуня, изредка присматривай за ней. Если что-то случится — сразу ко мне, — велел капитан.

— Хорошо.

Матросы быстро убежали по своим делам, а мы с капитаном вышли на палубу и не спеша двинулись вдоль борта.

— Ума не приложу, зачем кому-то надо было убивать кухарку.

— Она жива, — напомнил я.

— Да-да, я помню. Но ведь если бы не ты, она была бы мертва. Ей нанесли смертельное ранение.

— Именно поэтому я бы посоветовал приставить к ней охрану. Возможно, она что-то видела, слышала или знает. Вряд ли кто-то пытался убить человека из-за соленых огурцов.

— Ты прав. И как мне самому в голову не пришло? — выдохнул он и, размашисто махая руками, быстро двинулся в сторону капитанского мостика.

Я подошел к борту. С огромного колеса, установленного на боку судна, летела мелкая водяная пыль. Над головой с криками летали чайки. С двух сторон на берегах реки зеленела густая растительность, на воде отражалось голубое небо. Красота —