Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

твой знает ровно столько, сколько ему надо знать: что ты идешь с моим поручением. И все. А сколько серебра с тобой будет — того не ведает. Не со зла, а для его же безопасности. Пойми, Чеслав, на Витьбе будут и свои, и чужие. Увидит лихой человек мешок с серебром — отрежет голову, не моргнув. Потому охрану я тебе дам такую, что не всякий князь имеет. Идем!

Ратибор вышел на крыльцо, свистнул особым, двойным свистом — высоким, на две ноты. Со двора, из разных углов, начали стекаться люди. Чеслав, выглянув из-за плеча воеводы, увидел три небольших группы, ничуть не похожих друг на друга. Он, конечно, знал их всех — из дружины Ратибора воины.

Первыми подошли печенеги. Пятеро, в высоких войлочных шапках, подбитых мехом, с чуть раскосыми удалыми глазами. Впереди — Талмат, смуглый брюнет с седыми прядями в бороде, невысокого роста, но с фигурой атлета, одетый в богато расшитый тегиляй. На широком поясе, густо украшенном серебром, две изогнутые сабли в потертых ножнах. Талмат верно служил Ратибору третий год, хоть раньше и командовал тысячами всадников, пока не потерял все из-за интриг каких-то далеких восточных правителей. Ему и его печенегам не было равных в разведке и засадах, а также стрельбе из лука.

— Это — твои глаза и уши на подходах к Витьбе, — сказал Ратибор Чеславу, кивая на печенегов. — Они даже когда спят в седле, видят след на прошлогодней листве и слышат скрип телеги на полпоприща6. Поставь их в дозоры — пускай объезжают окрестности, а в случае опасности дадут тебе знать.

Талмат глянул на Чеслава, хмыкнул по-своему, но руку на саблю не положил — добрый знак. Раз Ратибор сказал, значит так и надо.

Вторыми подошли варяги. Их было ровно десять. Десяток, подобранный Ратибором из тех, кто пришел к нему, когда Драгомир разогнал варягов из дружины. В кольчугах, в шлемах с полумасками, с длинными секирами на плечах и мечами на поясе. Старшим над ними был Турбрид — огромный, грозный лицом и молчаливый до жути. Он говорил только тогда, когда слово могло заменить удар. Остальное время молчал и улыбался краешком губ.

— Этим гридням я доверял свою спину в сечах, — сказал Ратибор уже тише, чтобы слышал только Чеслав. — Они не пьют до дела, не грабят без приказа и не бросают своих. Но им нужен твердый голос. Если заколеблешься — сожрут, а если встанешь прямо — умрут за тебя. Они на месте тебя и смердов охранять будут.

И наконец третьи. Те, кого Чеслав видел реже всего. Земгалы. Их было пятеро — все из отряда Дзидры. Невысокие, жилистые, с татуированными руками и своим непонятным языком, но понимающие и говорящие на славянском наречии. На поясах — длинные ножи, за спинами охотничьи луки и легкие сулицы. Одеты все в темное, почти сливаясь с сумерками. Их называли лесовиками. И они действительно жили в лесу, когда разбойничали на Двине. Ратибор взял их в плен, а потом принял в дружину. Их вожак Дзидра уйдет с Ратибором, поэтому тех, кто отправится с Чеславом, возглавит Гундарс — сухой, как коряга, с глазами светло-голубыми, почти белыми, никогда не улыбающийся.

— Гундарс возьмет своих пятерых и будет в лесах вокруг приглядывать. Это у них лучше всего получается, — продолжил Ратибор. — Всего выходит пятеро печенегов, десять варягов и шесть земгалов. Дам тебе еще шестерых хузар во главе с Езекией бар Кофином. Они в отъезде сейчас, к отправлению как раз вернутся. Двадцать семь воинов. И плюс ты сам — двадцать восьмой. Меч держать ты умеешь. Этого хватит, чтобы отогнать любую ватагу, но мало, чтобы воевать. Твоя война — топор и заступ, а они — твои глаза и ограда. Строительные артели тоже вооружи хотя бы топорами, да копьями. В случае чего, сразу шли гонца в Полоцк — князь поможет. Понял?

Чеслав переводил взгляд с печенега на варяга, с варяга на земгала. Голова шла кругом, но в груди загоралось то самое, знакомое еще по первому бою, чувство страха и восторга одновременно.

— Понял, воевода.

— Тогда идем обратно, будешь слушать дальше, с чего начать следует.

Воевода отпустил воинов, и они с Чеславом вернулись в горницу.

Там Ратибор развернул берестяную карту, нарисованную так аккуратно, что Чеслав ахнул. На ней были указаны и речные глубины, и направление течения, и отметки лесных массивов, и даже господствующие ветры — вещь, о которой редко думали строители, но которую сам Ратибор считал важной.

— Первое, — начал воевода, тыкая пальцем в точку слияния Двины и Витьбы. — Крепость. Ставь не на самом берегу, иначе водой размоет, а на высоком месте, локтях в пятидесяти от воды. С юга и запада там овраги, как я помню, так их углубить надо и превратить во рвы. С севера и востока — ров копать самим. Ширина — десять локтей, глубина — шесть. Дно забивай заостренными кольями.

Чеслав запоминал и делал себе пометки, поглядывая на бересту, где Ратибор рисовал поверх карты схему крепости.

— По краю рва — вал из земли и глины. Вал не просто сыпать, а слоями, с проливкой, чтобы не оседал. На валу — тын из бревен в два ряда, с засыпкой щебнем и песком. Такую стену не проломить тараном, не поджечь сходу. В тыне — бойницы через каждые пять локтей. На углах — башни на десять локтей высотой, с навесным боем. Ворот двое сделать, на разные стороны, а над воротами — мост подъемный, на прочных канатах.

Он рисовал на бересте острым стилом, и Чеслав ловил каждое движение. Ратибор не просто перечислял — он видел эту крепость уже стоящей, потому что начал обдумывать проект еще задолго до этого.

— Во дворе детинца — длинные дома, клети для запасов, колодцы не меньше двадцати локтей, терем для князя, гридница для дружины и дом княжьего посадника. И обязательно — сенник для сушки зерна и рыбы. Без сенника все запасы сгниют к весне.

— На все это сколько ж леса надо? — спросил Чеслав, прикидывая в уме.

— Сосны и дуба не жалеть. Я тебе дал серебра — наймешь артелей сколько нужно. Работают пусть сменами, чтобы строительство не останавливалось ни днем, ни ночью. К зиме крепость должна стоять. Это не блажь — это приказ князя.

Воевода перевел дух.

— Второе. Жилая и торговая часть. За стенами детинца,